Вокруг не было ни души, как будто бы все улицы тихого города существовали только лишь для него.
Он вновь присел на обочине и обхватил голову руками. Зрительные и слуховые воспоминания не беспокоили его- но он помнил слова, слова, сказанные Пьером. И его товарищами. И Тики Ван был там. Аристарх почувствовал тепло на сердце, вспоминая, как Тау вступился за него, хоть и сам пострадал. На мгновенье он очень сильно захотел вновь оказаться рядом с другом и даже поднялся, надумав, что дома ему сегодня делать нечего.
Но потом все же продолжил путь.
Роясь в очередной кучке ненужных сокровищ, дышащих на него смогом, Аристарх как будто бы пытался найти вещь, конкретно для него представляющую наивысшую возможную ценность, фотографию, что заставила бы его усомниться в характере отца и его верности этому безжалостному режиму, мучившего его муштрой все годы их совместной жизни, или фотографию, на которой бы они все выглядели счастливыми, или стих, написанный матерью во времена юности, когда она еще умела мечтать и думать неподвластными мелитовому обществу категориями, либо же что-то милое и невинное, написанное его отцом.
Джоном Бьорнсом. Ах, разве возможно это? С этим желанием он и просматривал одну информационную карту за другой, заставляя ее в свой энергетический куб и проигрывая картинки на стене.
Джон Бьорнс посвятил всю свою жизнь борьбе с воображаемыми злодеями, о которых знал лишь то, что сообщали в новостях. Посвятил жизнь предотвращению невозможной угрозы.
А Синий Огонь- это единение. Синий Огонь- это мир путем последней войны. Стоит уничтожить разносчик инфекции- и люди исцелятся.
Разбить мелитовые головы. Всем сердцем желал Аристарх, чтобы это действительно было так. Всем сердцем верил в правильность того, что они собираются сделать. Он пытался забить голову злобой. Злобой на отца и даже на тех парней, что встретились ему сегодня. Вся злость понадобится во время штурма здания Управления. Нужно накопить ее. И еще собранность. И еще веру. Нужно верить.
-Черт возьми.- прошептал он.- Думай же обо всем, чего мы добьемся. Новый, прекрасный мир.
Неужели его в который раз посетила неуверенность? Дав себе пощечину, Аристарх закрыл лицо руками и постарался сосредоточиться на старых вещах.
Он установил информационную карту в энергетическом кубе, убедившись, что один и дверь в хранилище родителей заперта. Рядом тихо стоял отремонтированный лет. Оставалось только активировать один из ускорителей- и можно летать.
Прожектор пролил свет на темную стену.
Перед ним сразу же появились десятки голографических листов информации, которые он листал один за другим, словно в поисках чего-то конкретного. Здесь была информация по первому задержанию отца, по второму, третьему... Они продолжались. Джон Бьорнс упрятал за решетку многих. Некоторые из них погибли при первой встрече с ним.
Информация о каждом задержанном: возраст, место жительства, причина задержания, причина ликвидации. Побег, сопротивление полицейскому отряду.
Вынужден был применить оружие.
Ари наткнулся на экран с личным делом одного из преступников, убитых Джо Бьорнсом во время задержания банды на лете, того самого задержания, за которое он получил повышение и отправился служить в океан, на подводную лодку, где скорее всего находится и по сей день. Подробная биография гласила, что ликвидированный пилот лета имел за собой несколько приводов в полицию в детстве, трижды ему насильно корректировали память.
А в итоге он и вовсе закончил мгновенной смертью от лучевой пушки четвертой модели- ими вооружены полицейские и сейчас.
Такие пушки производили в здании Управления. С начала прошлого оборота лучевыми пушками четвертой модели начали вооружать, помимо военных, служащих в воздухе и в море, еще и обычных полицейских. Статья 20 книги закона о том, что якобы у них есть право применять пушки лишь в случае сопротивления и угрозы массовых беспорядков, была лишь бесполезными словами, разбросанными по сверкающей голографической поверхности книги законов.
Человек, ликвидированный Джоном Бьорнсом, имел двух сообщников, один из которых выжил и был в передан в госпиталь, где ему провели операцию по удалению вредных воспоминаний и привычек.
Больше в гараже ничего не было. Аристарх заглянул в ящик с вещами, которые он откладывал как важные или просто интересные. Много было связано с его детством. Или же с детством его родителей. Важные и интересные вещи. Модельки из кабинета отца, с которыми он, будучи ребенком, играл. Еще до обучения в Академии. Они потеряют свое смысловое наполнение вместе с ним. Стоит умереть последнему, для кого они хоть что-то значат.