Принцесса резко повернула голову, вперила безумный взгляд в ее лицо и выкрикнула по слогам ненавистное имя:
– Цзи! Юнь! Хэ!
Голос принцессы ничуть не изменился, однако вид у Шуньдэ был потрепанный: изорванное платье, всклокоченные волосы, вместо былого высокомерия – сплошное безумие, усилившееся во сто крат.
Гигантские зеленые крылья за ее спиной заполнили коридор подземелья. Принцесса удерживала перед собой щит из зеленоватой дымки, пытаясь заслониться от окровавленного ледяного меча, который наносил удары из-за решетки.
Цзи Юньхэ не видела пленника, но знала, кто способен причинить принцессе столько неприятностей. Не колеблясь, она выхватила из-за пояса клинок, окутанный черной магической аурой, и метнула в принцессу. Шуньдэ стиснула зубы, тщетно стараясь защититься, но схватка с Чан И уже истощила ее. Клинок легко пробил барьер, пронзил принцессе плечо и намертво пригвоздил ее к стене. Шуньдэ застонала и безвольно повисла на острие клинка. Не желая полагаться на волю случая, Цзи Юньхэ вытащила из рукава кинжал и всадила его в горло Шуньдэ. Из раны тут же хлынула кровь, а принцесса перестала дышать.
Лишь тогда Цзи Юньхэ шагнулав сторону клетки, но застыла на месте, едва поняв, что творится внутри. За решеткой из темной стали стоял Чан И, сжимая в руке окровавленный меч. Тело тритона было сковано льдом, словно его замуровали внутри ледяной глыбы. Его щеки покрыла ледяная корка, и только синие глаза подавали едва заметные признаки жизни.
– Чан И…
Все выглядело почти как в их первую встречу: израненный тритон в клетке и покорительница демонов по другую сторону решетки. Однако с тех пор многое изменилось.
Цзи Юньхэ яростно стиснула зубы, чтобы унять боль в сердце. Магическая сила в ее руке сгустилась и превратилась в клинок, которым девушка с размаха рубанула по тяжелому замку на клетке. Решетка заходила ходуном, и стальной замок с лязгом упал на пол. Распахнув дверь, Цзи Юньхэ бросилась внутрь и подбежала к Чан И. Девять лисьих хвостов взметнулись у нее за спиной. Полыхая лисьим огнем, она крепко обняла покрытого льдом тритона.
– Чан И… Чан И…
Пока Цзи Юньхэ шепотом повторяла милое сердцу имя, лисий огонь постепенно растопил лед, освободив тритона из ледяного плена. Девушка сжала в ладонях прекрасное мужское лицо.
Кожа Чан И была такой холодной, что сама Цзи Юньхэ, согреваемая лисьим огнем, задрожала в ознобе, однако не опустила рук. Нельзя сдаваться! Она бережно потерла щеки Чан И:
– Согревайся быстрее! Я поглажу – и все пройдет! Поглажу – и пройдет!
Тот по-прежнему не двигался. Спустя время его тело оттаяло и обмякло, а синие глаза закрылись. Лишенный опоры, тритон обессиленно рухнул на пол. Цзи Юньхэ немедленно обняла его, продолжая растирать окоченевшие щеки и руки.
– Чан И, я с таким трудом вернулась к тебе, я все вспомнила… Ты обещал, что мы отправимся вместе на север. Нельзя нарушать свое слово! Ты говорил, тритоны никогда не лгут…
Растирая ладонь Чан И, Цзи Юньхэ заметила рану на его запястье. Она знала, что это значит: из-за истощения тритон принес кровавую жертву, чтобы напитаться силой. Ради схватки с Шуньдэ он поставил на кон свою жизнь. Тритон раз за разом расходовал слишком много магии. В конце концов это могло его убить.
– Ты не можешь мне лгать…
Не в силах справиться с наплывом чувств, Цзи Юньхэ прижалась лицом к щеке тритона. Она задыхалась и не могла больше вымолвить ни слова. Внезапно рядом с ее ухом раздался тихий протяжный вздох. Повеяло свежей прохладой.
Цзи Юньхэ торопливо вскинула голову и увидела, что бледные губы тритона чуть приоткрылись, выпустив облачко белого пара. Дыхание Чан И было слабым и неглубоким, и все же этого было достаточно, чтобы девушка обрадовалась, как безумная. Она вновь обрела надежду.
– Чан И! Потерпи немного. Я отвезу тебя обратно на север.
– Ты не должна была… рисковать.
Слабый голос Чан И звучал тише комариного писка, но Цзи Юньхэ внимала каждому слову. Она еще раз растерла тритону руки и почувствовала, что его тело немного согрелось. Затем подхватила Чан И под плечо:
– Пойдем. Поговорим потом.
Прежде чем Цзи Юньхэ сделала шаг, из горла принцессы Шуньдэ вырвался странный, безумный смешок. Он напоминал предзакатный крик диковинной птицы и наполнял сердце леденящим ужасом.
Цзи Юньхэ посмотрела на принцессу. Хотя оба удара – длинным клинком и кинжалом – были смертельны, Шуньдэ не желала умирать.
– Я поджидала тебя… – прохрипела она. – Наконец ты пришла. Сегодня я принесу вас обоих в жертву.