Печать бессмертия была уничтожена. Ударная волна разлетелась окрест, скосила траву и сломала деревья. Линь Хаоцин, поверженный наземь, повернулся на бок и зашелся в мучительном кашле.
Веки Цзи Юньхэ медленно опускались. В уголках ее глаз блеснули слезы, тело обмякло. Умирающий Наставник государства любовался ею с улыбкой на устах. Внезапно из-за спины старика раздался истошный вопль:
– Я не позволю!
Взревев от ярости, обезумевшая принцесса Шуньдэ бросилась вперед. Не дожидаясь, пока ее остановят, она запустила когти, некогда бывшие пальцами, в спину старика. Острые лезвия насквозь пронзили его тело. Из раны хлынула кровь, Наставник государства повернул голову, но было поздно. Вся его сила перетекала в тело Шуньдэ. Лицо принцессы уродливо исказилось, пока она пыталась совладать с чудовищным притоком энергии.
– Ха-ха-ха! – расхохоталась принцесса. – Я убила тебя! Только я имела на это право! Ха-ха-ха!
Она гоготала, как сумасшедшая, с жадностью поглощая силу своего покровителя. Печать бессмертия была уже сломана, и тяжело раненный Наставник государства не мог оттолкнуть злодейку. Видя, что вместе с затихшим ветром веки Цзи Юньхэ опустились, старик поднатужился, приподнял руку и направил безвольное тело девушки в объятия Чан И.
– Уходите…
Увы, слова старика уже не звучали так властно, как прежде. Тем временем раны на теле Шуньдэ заживали прямо на глазах. Принцесса вскинула голову, и ее зеленая аура взметнулась до небес.
– Никто не уйдет отсюда! – Шуньдэ визгливо расхохоталась. – Вы все умрете на месте! Прямо здесь! Отныне этот мир принадлежит только мне! Ха-ха-ха!
Чан И обнял Цзи Юньхэ. Он до предела истощил свои силы и едва передвигал ноги, а под гнетом зеленой ауры не мог ни оседлать ветер, ни сотворить простейшего заклинания. Тритон взглянул на Линь Хаоцина, которому никак не удавалось совладать с кашлем. Похоже, правитель Южной долины серьезно пострадал от удара Наставника государства… Надежды на спасение не было…
В этот отчаянный миг на горизонте полыхнула белая вспышка. Небо прорезал сноп света, который прорвался сквозь зеленую ауру и достиг земли. Чан И толком не разглядел лица спасителя, только почувствовал, как кто-то схватил его за плечо. Неожиданно рядом возникла фигура Линь Хаоцина.
Неведомый благодетель подхватил Цзи Юньхэ и Чан И, взмыл в небо, пробил зеленую ауру и устремился вдаль, не обращая внимания на истерический смех безумной принцессы.
Беглецам удалось ускользнуть, но Шуньдэ это не обеспокоило. Она впитала в себя всю силу покровителя и оттолкнула его бесполезное тело. Старик, пошатываясь, сделал два шага и рухнул как подкошенный. Он уже много десятилетий не видел землю так близко и не смотрел на людей снизу вверх. Изогнув шею, Наставник взглянул на принцессу Шуньдэ, плод его навязчивой идеи…
Грандиозный приток силы изуродовал лицо Шуньдэ. Не сошедшие шрамы наполнились зеленоватым светом и оплели ее лицо, подобно древесным корням. В глазах не было ни намека на человечность – только неистовое желание убивать.
Она посмотрела на небо и отправила вслед беглецам поток смертоносной силы, однако ее удар был отражен. Луч приземлился рядом с телом Наставника государства, оставив на земле глубокую отметину. Шуньдэ хотела броситься в погоню, но внезапно закашлялась. Она поглотила слишком много энергии, которая вступила в противоречие с прежним источником силы. Принцесса опустилась на колени от мучительной боли, ее тело задергалось и задрожало. Наставник государства молча наблюдал за Шуньдэ, не имея сил даже встать.
Прошло много времени, близился вечер, небо потемнело. Силы в теле Шуньдэ наконец-то пришли в равновесие. Принцесса снова поглядела на горизонт и поняла, что беглецов ей уже не догнать. Тогда она обернулась к Наставнику государства. Старик по-прежнему лежал на земле. Он был бледен и мрачен. Его темные волосы разом поседели.
Принцесса склонила голову набок и расхохоталась, словно увидела нечто смешное:
– Наставник. Пришел ваш черед корчиться на земле! Ха-ха-ха!
Шуньдэ схватила его, подняла на ноги и отвела в подземелье, поддерживая под руку. Там она втолкнула учителя в клетку, заперла дверь, присела на корточки и посмотрела на иссохшего старика. В мрачном подземелье горел всего один факел, бросая отблески на исступленное лицо принцессы, на котором мелькали то улыбка, то гневная гримаса, то угрюмое выражение, а под конец по нему покатилась слеза.