– Птица Луань… Нин Жочу… погиб от рук Наставника государства…
Казалось, Цзи Юньхэ бредит. Она говорила не останавливаясь. Ветер, который обвевал ее тело, усилился, растрепал волосы и заставил открыть глаза. Подле сидела Ло Цзиньсан с красными от слез глазами и стояла печальная Цин Цзи. Куда-то подевались Кунмин и Чан И, но Цзи Юньхэ это не волновало…
Она ощущала присутствие женщины в белом. Резкий порыв ветра разметал кисейный полог кровати, удивив Ло Цзиньсан. Та на мгновение прекратила рыдать и в растерянности уставилась на подругу:
– Юньхэ… Что это?
У Цзи Юньхэ не было сил объяснять, ею овладел ветер, превратив в марионетку, которой управляла Нин Сию. Воздушный поток подхватил ее тело, закрутился спиралью вокруг и почти приподнял над кроватью.
– Цин Цзи, что творится с Юньхэ?
Цин Цзи нахмурила брови, тоже ничего не понимая.
Уголки бледных губ умирающей задрожали. Цзи Юньхэ утратила над ними власть и произнесла:
– Нин Жочу не солгал тебе.
Эти слова озадачили Ло Цзиньсан и ошеломили Цин Цзи.
Нин Сию вселилась в тело умирающей. Точно так же, как прежде одалживала Цзи Юньхэ свои глаза, теперь она позаимствовала ее рот, чтобы поведать зеленокрылой птице Луань правду о прошлом:
– Он обещал последовать за тобой и собирался сдержать слово. Нынешний Наставник государства его обманул, и печать Десяти Сторон убила своего создателя. В смерти Нин Жочу виновен нынешний Наставник государства.
– О чем ты говоришь, Юньхэ? – Глаза Ло Цзиньсан распухли от слез. – Что с тобой?
Цин Цзи же надолго застыла, внимая предсмертным словам Цзи Юньхэ и вглядываясь в ее изможденное лицо.
– Я знаю, о чем она говорит, – рассеянно произнесла она наконец.
Сжав губы, Цин Цзи резко развернулась и вышла из комнаты с маской суровой решимости на лице. По пути она налетела на тритона и задела его плечом, но не остановилась и не повернула головы. Чан И тоже не обратил на женщину никакого внимания: ему было безразлично, кто куда идет и отчего ударил его по плечу. Он не сводил глаз с Цзи Юньхэ. Его губы слегка побледнели, серебристые волосы растрепались. Он разглядывал загадочный ветер, который вился вокруг умирающей и постепенно утихал с уходом Цин Цзи.
Тело Цзи Юньхэ медленно опустилось и обмякло, лишившись последних сил. Нин Сию его покинула. Краем глаза Цзи Юньхэ увидела рядом с собой сребровласого синеглазого мужчину. Его губы чуть приоткрылись, снова сомкнулись и задрожали, так и не произнеся ни слова.
«Что ты хочешь сказать?» – пыталась спросить Цзи Юньхэ, однако не смогла. Нин Сию упорхнула в окно и унеслась вместе с ветром в бескрайнюю молчаливую даль.
Цзи Юньхэ знала, что скоро уподобится женщине в белом: лишится плоти и обратится ветром или дождем… Девушка моргнула, в ее черных глазах отразилась и навеки отпечаталась последняя сцена из ее жизни. В небе за окном нависли тяжелые тучи, готовые просыпаться снегом, а в изголовье кровати примостилась заплаканная Ло Цзиньсан. Потолок, стол со стульями, старый чайный сервиз и… тритон. Его серебристые волосы и синие глаза. Жаль, что больше никто не увидит его восхитительный хвост.
Ее веки тяжело опустились, обрывая последнюю связь с внешним миром. Кругом воцарился мрак. Когда все картины исчезли, а голоса затихли, угасающее сознание Цзи Юньхэ воскресило в памяти сцену из прошлого. В тот день Чан И вызволил ее из темницы Наставника государства и перенес за тысячу гор. Он пролетел сквозь десять тысяч облаков и приземлился на горной вершине. Близился рассвет. Обессиленная, она прислонилась к отвесной скале. Спустя шесть лет после своего предательства она оказалась наедине с тритоном и встретилась с ним взглядом. Почему Цзи Юньхэ вспомнила эту сцену перед тем, как испустить последний вздох? Она и сама не понимала.
За спиной Чан И медленно показалось восходящее солнце, превратив тритона в черный силуэт, на фоне которого светились ярко-синие глаза. В них плескалось море и отражалась ее фигура. Глядя в глаза тритона, словно в зеркало, Цзи Юньхэ заметила на своем лице кристально прозрачные слезы и почувствовала жгучую боль в сердце.
– Я никогда не предавала тебя, большехвостая рыба.
Наконец-то она призналась. Находясь на пороге смерти и витая в мире собственных грез, открыла правду темному силуэту, который бережно сохранила в памяти. В то же мгновение Цзи Юньхэ озарила догадка: она поняла, почему утаила от Чан И правду, зачем прикрывалась громкими общими фразами, обманывала монаха Кунмина и лгала себе. Истинная причина заключалась в том, что она попросту… боялась.