Голос наставника звучал ровно и по-привычному строго, но А-Цзи внезапно уловила в нем нотку нежной заботы. Когда она в тревоге обернулась, чтобы посмотреть Линь Хаоцину в лицо, калитка уже захлопнулась, и А-Цзи уткнулась в грязную дверцу и испачкала нос.
Она долго стояла перед калиткой, сжимая в руках узелок. На душе было неспокойно, девушка без конца перебирала в памяти события прошлых дней. Где она совершила оплошность?
Чем расстроила Линь Хаоцина? Еще полдня А-Цзи просидела у калитки на корточках, потом постучалась, однако ей никто не ответил. Отбросив смущение, девушка толкнула калитку…
Во дворе было тихо и пусто, абрикос облетел, но никто не смел с земли лепестки. За короткое время дом обезлюдел.
А-Цзи постояла во дворе, развернулась и отправилась в путь. Когда она вышла за пределы абрикосовой рощи, та вдруг обернулась вихрем лепестков. Они со свистом кружились, оседали на волосах, уносились вдаль вместе с ветром и растворялись в воздухе. Когда А-Цзи обернулась, то увидела за спиной не абрикосовую рощу, а поросшую бурьяном пустошь. Внезапно ей показалось, что душа опустела и поросла сорной травой. Она ощутила себя ряской, лишенной корней: без родителей и прошлого, лицом к лицу с тайной своего происхождения. По необъяснимой причине она пришла в этот мир, выросла и осталась одна…
Уповать было не на кого. А-Цзи стиснула зубы и отправилась на юг. Может быть, там ее ждет целое море цветов.
Хотя на юге потеплело, на заснеженных равнинах севера царил лютый холод, а в личных покоях владыки Северного плоскогорья было и того холоднее. Вокруг тела тритона сгустилась стужа, которая расползлась по постели, достигла пола и стен и покрыла их слоем инея.
Внезапно раздался стук в дверь. У сребровласого тритона дрогнули веки. Он распахнул синие глаза и растерянно вперил взгляд в потолок. В дверь еще раз постучали. Тритон пришел в себя и сел, обхватив руками голову.
– Войди.
Когда дверь робко приоткрылась, наружу хлынул морозный воздух. Слуга задрожал от холода, шагнул через порог, поскользнулся на заледенелом полу и упал. Он долго барахтался, силясь подняться, пока наконец не восстановил равновесие, встав на колени и не смея пошевелиться. Чувствуя себя посмешищем, слуга уныло глядел на тритона и не произносил ни слова.
С тех пор как почтенный владыка севера покинул дворец на острове, его тело источало холод, а настроение непредсказуемо менялось. Будь здесь монах Кунмин и Ло Цзиньсан, они бы рассмеялись при виде неуклюжести слуги и разрядили напряжение. Эта пара не боялась тритона и не трепетала от ужаса под его взглядом, однако их больше не было…
Чан И посмотрел на коленопреклоненного мужчину:
– В чем дело?
– Доклад почтенному владыке. Монах Кунмин прислал с юга известие, что пострадавших от морозного яда слишком много. Ему придется отложить свое возвращение на север.
– Хорошо, – бросил в ответ Чан И.
Чтобы снова не упасть, слуга попятился к двери, не вставая с колен.
– Завтра можешь не приходить, – сказал вдруг тритон.
Слуга оцепенел, пугливо кивнул и поспешно скрылся за дверью. Он долго шел через пустые залы, минуя многие двери, пока наконец не встретил знакомого и не шепнул ему на ухо:
– А еще говорили, на севере лучше, чем в столице. Похоже, мы с тобой выбрали не ту сторону. Угодить владыке труднее, чем принцессе Шуньдэ. Он слишком переменчив.
– Ходят слухи, что раньше владыка не был таким…
– Он изменился, после того как вернулся с озерного острова. Не знаю, что за чары на него наложили. Пол в его покоях каждый день покрывается льдом, там холоднее, чем во дворе на студеном ветру. Хвала Небесам, на завтра владыка меня отпустил.
– Ох…
Слуги думали, что никто не слышит их жалоб. Им было невдомек, что ни одно их слово не ускользает от острого слуха Чан И. Тритон прослушал эту беседу и ничего не почувствовал. Они были правы. Чан И почти утратил власть над собой. Человеческий мир казался ему заброшенной, унылой пустошью, а люди напоминали домашний скот и не вызывали сочувствия. Интерес к их жизни угасал, потому что одержимость и упорство тритона пробуждала одна-единственная девушка, которой не стало.
Чан И посмотрел на свою руку. Кончики его пальцев побледнели, от дыхания в воздухе клубился белый пар. Тритон правда изменился, после того как опустил ледяной саркофаг на дно озера, где теперь покоилась девушка с его меткой на ухе. Именно эта метка и причиняла ему страдания. Подводные жители ставят печать на тело избранника, обещая хранить ему верность и соединяя себя с ним незримой связью. Пока Цзи Юньхэ была жива, Чан И чувствовал все, что с ней происходит. А теперь, когда она умерла…