Оторопели при виде товарищей и вошедшие. Лу Цзиньянь даже забыл выругаться. Стражник пнул его под колени, заставив склониться в почтительной позе, но тот по-прежнему не спускал глаз с А-Цзи и Цзи Нина:
– Вы тоже здесь, парни?
– Мы угодили прямо в лапы тритона, – пролепетал Цзи Нин.
Лу Цзиньянь поглядел на владыку севера, вздохнул и покачал головой.
– А вы как попались? – поинтересовалась А-Цзи.
Тот скрипнул зубами от гнева:
– Этот сукин сын снова подрался со мной.
А-Цзи поняла его с полуслова. Она в недоумении уставилась на парочку давних недругов:
– Если вы по природе несовместимы, разве не лучше разойтись подобру-поздорову?
– Совершенно согласен, – неторопливо ответил демон-змей.
– Ага, согласен он, черт его дери! А ну заткнись! – свирепо крикнул Лу Цзиньянь.
– Сам заткнись!
Утомленный перепалкой тритон открыл глаза.
– Тихо! – скомандовал воин, сопровождавший пленников.
В зале повисла тишина. К трону подошли три тюремщика, один из которых, по-видимому, был начальником тюрьмы. Они почтительно поклонились и опустились на колени.
– Почтенный владыка! Мы провинились и готовы понести наказание!
Взгляд тритона упал на начальника тюрьмы. Владыка севера равнодушно кивнул:
– Хорошо, приговариваю вас к смерти.
От испуга у несчастного подкосились ноги, и он рухнул на землю. Жестокий приговор ошеломил всех присутствующих. А-Цзи нахмурилась и уставилась на тритона, не в силах поверить, что владыка севера с такой легкостью посылает людей на смерть.
Тритон перевел взгляд на А-Цзи и незадачливых беглецов:
– Если вам не по нраву тюрьма, вас казнят немедленно.
Лу Цзиньянь и его спутники побледнели, Чан И же встал и спокойно направился к выходу. А-Цзи наблюдала за тем, как он шел: медленно и невозмутимо, словно оставляя позади себя не живых людей, а бездыханные трупы. От его хладнокровия сердце девушки взволнованно заколотилось. Она не понимала, что испытывает: гнев, разочарование или невыносимую печаль, которая поселилась в душе с тех пор, как она впервые увидела тритона.
А-Цзи поднялась на ноги, выпрямилась и громко произнесла в спину владыке севера:
– Остановитесь.
Ее голос звонко прогремел в тишине, и белые как полотно лица несчастных подданных обратились к дерзкому узнику. Чан И замер, развернулся вполоборота и покосился на демона-лиса. А-Цзи шагнула вперед, стражники схватились за рукояти мечей, и обстановка во дворце резко накалилась.
– Никого в этом зале нельзя убивать, – заявила А-Цзи, изо всех сил стараясь сохранить иллюзорную личину.
Между тем ее ладони полыхнули огнем, а за спиной взметнулись четыре лисьих хвоста. Лу Цзиньянь и остальные пленники оторопели. Все знали, что с появлением нового хвоста сила демона-лиса многократно возрастает. Тело А-Цзи окутало пламя, которое тут же расплавило звенья цепи, сковавшей ей руки. Когда обрывки оков с тихим лязгом упали к ее ногам, стражники обнажили мечи. Как по мановению руки, зал заполнили клубы черной дымки и зловещий скрежет клинков, покидающих ножны.
Чан И присмотрелся к пленнику. Тот, вне всяких сомнений, был мужчиной, но в его манерах чувствовалось что-то знакомое, поэтому тритон не смог легко отмахнуться от наглеца. Чан И наблюдал за А-Цзи до тех пор, пока разгоревшийся лисий огонь не окрасил синие глаза тритона в цвет темных чернил. Мимолетного сходства оказалось достаточно, чтобы он внимательнее изучил хвосты за спиной А-Цзи.
Демон с лисьим обличьем, черной аурой и четырьмя хвостами… Чан И хорошо помнил, что Цзи Юньхэ, бывшая наполовину человеком, а наполовину демоном, обращалась в черную девятихвостую лису.
– Чем ты подкрепишь свое утверждение? – спросил Чан И. – Почему я обязан сохранить тебе жизнь?
Освободив А-Цзи от пут, лисий огонь постепенно угас. Она снова шагнула вперед, с достоинством глядя в глаза владыке севера:
– Тем, что на севере подобное недопустимо. Я верю, что почтенный владыка, способный убедить вражескую армию покорителей демонов сложить оружие и перейти на его сторону, не превратится в тирана, утратившего остатки разума.
Неподвижные глаза Чан И едва заметно блеснули. Слова пленника пробудили в его памяти почти забытое воспоминание. Поместив Цзи Юньхэ в ледяной саркофаг, он запретил себе думать о прошлом. Тритон намеренно пытался забыть Цзи Юньхэ и все то, что пережил вместе с ней. Но стоило ему позволить себе малейшую слабость, как картины прошлого пробивались сквозь ледяной панцирь, просачивались наружу, будоражили кровь и разрывали его душу на части. Совсем как сейчас.