- Лучше уж я торговлей займусь, а может быть, и пахать землю стану. Всех этих коняшек побоку, машин накуплю. Да и вообще деньги нужны, без наличности делать нечего - даже в приставы не примут без суюнчи*.
_______________
* Взятка.
Ему надо было хоть приблизительно знать, сколько его оборотистая подружка сумела выкачать денег из Ивана Степанова.
- Так тебе все равно? - с усмешкой посматривая на все еще красивое лицо жены, спросил Филипп Никанорович.
- Твое дело. Мог бы и не спрашивать, - сухо ответила Зинаида Петровна, чувствуя, что разговор далеко не окончен, что усмешка, которую он прятал в своих неприятно прищуренных желтоватых глазах, ничего хорошего ей не сулит. Муженек до поры до времени только присматривался, примерялся к новой обстановке и поэтому вел себя спокойно и мирно. Но стоило ему получше войти в курс событий, как он быстро начал выпускать когти.
- Тебе все равно, а мне, матушка моя, тошнехонько. Ты меня хоть и не считаешь за мужа, а я все же твой законный супруг. Все любовные шашни твои мне доподлинно ведомы. Рыжего дурака Ивашку ты опутала?.. Опутала! При инженере этом усатеньком губки-то у тебя бантиком складываются... Я ведь все вижу! Хоть ты надень тысячу тришкиных кафтанов, все равно на шее будет одна воротник болтаться. А инженер твой здесь самый первеющий пакостник, я это нутром чую и знаю. Ежели хочешь добром жить - живи; женой будь, хозяйкой, не то повешу обоих на первой попавшей ветле...
Чем больше говорил Печенегов, тем отчетливей чувствовала Зинаида Петровна, что этот человек опутывает ее не ниточными сетями, а крепкими веревками, которые ей ни за что не порвать. Она ощущала на себе его пронзительный, подстерегающий взгляд, взгляд, которому не могла, не в состоянии была противиться...
- Что ты от меня хочешь? - вяло, со стоном в голосе спросила она, не поднимая опущенной вниз головы. То, что Печенегов разгадал ее отношения со Шпаком, было для нее особенно тяжким.
- Ты меня спрашиваешь, чего я хочу? Жить хочу с тобой. Жить хочу! Чтоб еще резвее были мои рысаки, чтоб не я шапку ломал, а передо мной хребет гнули эти хлипкие усатенькие инженеры, которые мне даже в подметки не годятся! Вот чего я хочу!
- Не много ли? - с удивительным упорством выговаривала она, желая хоть чем-нибудь уколоть его.
- Не много. Не больше, чем стою.
- Еще что? Договаривай!
- Еще, милая, мне нужны деньги. На первое время тысячи четыре-пять. Лавку думаю открыть на новом прииске.
Зинаида Петровна изумленно раскрыла глаза. Она никак не могла представить, как это бывший казачий офицер будет стоять за прилавком и отвешивать старателям селедку или отсчитывать пуговицы.
- Чем ты намерен торговать? Да это же срам! Войсковой старшина - и вдруг будет продавать колбасу! Нет, уж лучше в приставы иди, чем в бакалейщики!
- Я буду спиртом торговать! А там, где спирт, там и золотой песок! Разлюбезное дело! Ты должна поговорить с этим усатеньким, он все может устроить!
- Хорошо. Я поговорю с ним.
Зинаида Петровна облегченно вздохнула и поднялась с кресла. Глаза ее повеселели. Муженек, кажется, задумал верное и стоящее дело.
- Нет, Ханша (так он называл ее в первые годы женитьбы), нет, это еще не все. Я тебя простил... и беру с тебя первую суюнчу...
Печенегов шагнул к ней и взял за руку.
- Нет! Не будет этого! - протестующе закачала она головой.
- Нет, будет!
Печенегов обнял ее и, не обращая внимания на сопротивление, повел в спальню.
Спустя два дня Шпак, встретившись с Хевурдом-младшим, сообщил ему, что Филипп Никанорович Печенегов решил открыть на прииске торгово-питейное заведение и просит походатайствовать за него перед горной инспекцией.
- Вы можете обрести в этом человеке неплохого помощника, - заявил Хевурд.
- У него очень скверная репутация! - возразил Шпак.
- Для кабатчика иной репутации не требуется. В вашем деле человек, от которого скверно пахнет, будет более покладистым. Надо устроить так, чтобы он еще больше подпортился.
- Вы, мистер Хевурд, неисправимый колонизатор. Но Россия не Индия.
- Россия - полуазиатская страна со средневековыми обычаями. Вот смотрите! Разве это не нужно колонизировать?
Хевурд взмахнул рукой, показал на степь. Она лежала необъятная, далекая. В туманной дымке редко ютились киргизские аулы. Хмуро и неприветливо выглядели под осенним облачным небом темные высокие курганы. По степному шляху тянулся к горам длинный караван, глухо доносились гортанные выкрики погонщиков верблюдов и переливистый звон колокольчиков.
- Сюда нужны хорошие, трудолюбивые руки европейцев. Азиаты - ленивый и лукавый народ. Для них нужны надсмотрщики. Такой же плут и невежественный человек и ваш Печенегов. Для него тоже нужен надсмотрщик с кнутом из бычьих ремней! Вы знаете, что он хочет?
- Он будет менять спирт на золотой песок, - засмеявшись, ответил Шпак.
- Вот и отлично! Посадите в его таверну надежного и преданного вам человека и накройте его на месте преступления. Потом можно будет делать с ним все что угодно. Даже покупать у него приобретенное таким путем золото. Вы мудро поступите, если так сделаете.
- Я попытаюсь устроить к нему Мартьянова. Ему знакома торговля по Кочкарскому прииску... Не возражаете?
- Вы вправе поступать по своему усмотрению, - уклонился от прямого ответа Хевурд.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Был воскресный день. Многие рабочие и служащие были в церкви, расположенной за четыре версты от шахты, в небольшом казачьем выселке, называвшемся Малый Суюндучок. Название шло от небольшой речушки, впадающей в реку Суюндук. Выселок был полузаброшен, но церквушка в нем сохранилась. Служил там одноглазый поп Евдоким, бывший каторжанин, получивший сан священника.
Рассказывали, что Николай Второй, будучи наследником престола, путешествовал по Оренбургским степям и останавливался около родничка напиться. Говорили, что от предложенной каким-то сановником кружки Николай отказался и по-ребячьи решил напиться нападкой. Есть такая старая поговорка: "Не пей нападкой - ударит черт лопаткой". Не успел сановник и глазом моргнуть, как будущий правитель Российской империи лег на землю и припал губами к чистой родниковой воде.