Наконец, мы выехали на огромную площадь. Когда пересекли её, то оказались у кованого забора, за ним виднелось трёхэтажное здание из жёлтого камня, выполненная буквой «Г». Впереди — длинная часть, справа — более короткая. Охранники открыли ворота, и мы въехали на территорию, прилегающую к дворцу.
Жёлтый камень, то гладкий, то необработанный, чередовался с выпирающими из стены колоннами, которые заканчивались фигурами, напоминающими шишки хвойных деревьев. На башенках дворца неспешно крутились флюгеры в форме деревьев.
Эгрейн спешился, при этом придерживая меня рукой, и уже потом опустил на землю. Миновав главный вход, который охраняли стражники с пиками в руках, мы попали в просторный холл. Справа и слева — двери, впереди — широкая лестница с массивными жёлтыми перилами. Посреди холла — фонтан в форме дерева. Оглядевшись, я удивлённо приподняла лапу, рассматривая пол. Создавалось впечатление, что на замысловатые коричнево-бежевые узоры налили воду, примерно сантиметров двадцать, отчего казалось, что ступаешь по воде. Я с удивлением рассматривала такой интересный эффект, Эгрейн же без остановки направился в сторону лестницы и стал подниматься, пришлось поспешить за ним.
Подойдя к одной из дверей, Эгрейн уверенно толкнул её, и мы попали в комнату, в которой находилось два человека.
Один был чем-то похож на моего попутчика, только старше. Такие же синие глаза, хоть и слегка утратившие яркость, тёмно-русые волосы, чуть тронутые сединой. Одет в светлые брюки и тунику, вышитую золотыми нитями.
Второй человек в зелёных одеждах почему-то с первого взгляда мне не понравился. Узкие глаза, сильно выпирающие скулы и маленький рот с тонкими губами создавали отталкивающее впечатление.
— Отец, — с теплотой в голосе обратился Эгрейн к тому, что в светлом. — Казначей Китран, — это уже к второму.
Названный отцом сразу бросился обниматься.
— Сын мой, хвала Великим небесам, ты жив, я уже отчаялся, мы отправляли столько отрядов на твои поиски! — закричал он, смотря Эгрейну в глаза хватая его за плечи. Но тут он увидел меня и ужаснулся: — Откуда тут арнхар? Как это понимать? Стража!
Казначей Китран тоже заметил меня, и его тонкие рыжие брови полезли на лоб, пытаясь достать до рыжих прилизанных волос. Он не мог вымолвить и слова, выставив на меня указательный палец.
— Не надо стражу. Можете не волноваться, арнхар не дикий, он со мной.
— С каких это пор арнхары перестали быть дикими? Объясни мне, сын, — забеспокоился отец Эгрейна.
— Я всё расскажу, только сначала мне надо сходить к целителям, залечить раны.
— Наследник Эгрейн, — пришёл наконец в себя казначей, — рад, что с вами всё хорошо, пойду успокою свою дочь. Она всё это время, пока не было вестей о вас, места себе не находила, очень переживала, ночами не спала. С вашего разрешения я удалюсь, — получив кивок согласия от отца Эгрейна, казначей поспешил покинуть комнату.
— Сын, как же я рад тебя видеть! — Отец моего синеглазки снова бросился обниматься. — Ты давай, иди к целителям, а я пока распоряжусь накрыть стол. Буду ждать тебя.
Коридоры, коридоры, мы шли, проходя мимо множества дверей. Кое-где на стенах висели картины. Жалко, мой небольшой рост не позволял рассмотреть их. Подойдя к одной из дверей, Эгрейн открыл её, подождал, пока я зайду, и после слов: «Посиди пока в моей комнате» оставил меня в одиночестве.
Похоже, это спальня. На полу — пушистый ковёр, в дальнем правом углу — большая кровать с толстыми раздутыми ножками. Напротив между двух окон — камин, рядом два низких кресла и столик с прозрачным графином. Миленько.
Подойдя к кровати, увидела за ней дверь. Что там, интересно? Но как ни пробовала, как ни старалась, открыть мне её не удалось. Ну и ладно, не очень-то и хотелось. Буду ждать Эгрейна. Я легла у кровати, свернувшись калачиком и уткнувшись носом в пушистый хвост.
5
Акилия. Дворец правителя.
Эгрейн Фатрий лежал в целительской комнате, где из мебели имелась лишь кровать да несколько стульев. Да и не важна она тут. Главное, обеспечить свободный доступ к телу пациента.
Во всех трёх странах, занимающих этот материк, все акеры могли так или иначе лечить, и целительство являлось скорее призванием, чем результатом обучения. Ведь достаточно просто положить руки на больного, выпустить внутренний свет и стоять, не шевелясь. Любое движение сбивало подачу энергии, поэтому лечили сразу несколько акеров, чтобы не прерывать процесс.
Отдавшие свет отходили от больного для того, чтобы восстановиться, накопить силы для новой передачи, и на их место вставали другие целители. Если ранения оказывались тяжёлыми, то и лекарей требовалось очень много, потому их количество в любой стране всегда оставалось довольно большим.