Совсем по-другому свет, или внутренняя энергия, вёл себя между истинными. Раны заживали намного быстрее, силы восстанавливались мгновенно, лечение проходило без каких-либо последствий, а самое интересное — влюблённые могли вливать друг в друга свет одновременно и двигать при этом руками как угодно.
Свет истинных питал любящие сердца, лечил, омолаживал. Те, у кого была истинная пара, не нуждались в целителях.
Эгрейн свою половинку пока не встретил, поэтому лежал тут, и по бокам от него стояли по два целителя, вливая в него магию. Синий свет, исходивший из их рук, сразу же поглощался его телом, залечивая, исцеляя и приводя в норму физическое состояние организма.
— Вот и всё, раны излечены. Вы полностью восстановлены, — засуетился рядом старик-лекарь. — Если хотите, можете ещё немного полежать, а то от щедрого вливания может закружиться голова.
— Нет, всё нормально, — отмахнулся Эгрейн, поднимаясь. — Спасибо. Я пойду.
***
— А-а, сын, подлечился, — кроме отца в его кабинете больше никого не было. — Рассказывай, что с тобой приключилось.
— Да, подлечили, — ответил Эгрейн, усаживаясь в кресле. — Приключилось… Так сразу и не расскажешь, — немного подумав, он продолжил: — Как ты знаешь, я поехал с одной из групп на поиски мирного посольства. Прости, отец, должен повиниться. Я обещал не приближаться слишком к границам Таркинии, но так получилось, — он вздохнул. — Мы перехватили гонца и узнали о большом отряде таркинийцев у реки, у Литы, те напали на наш торговый караван. Поехали помочь, но оказалось поздно, да и сами попали под стрелы, меня выбросило с моста в воду, дальше ничего не помню. Мне кажется, я долго был без сознания, хорошо, что течением отнесло поближе к дому. А арнхар… Вот прибился ко мне, думаю, он зачарованный, наверняка меранцы опять опыты проводили, они это любят. Ты же видел его глаза, не звериные. Надо в Меранию…
— Подожди, сын, — перебил его отец, — сейчас у нас есть нечто поважнее зачарованного зверя, если это, конечно, так, — он скрестил пальцы рук, с силой сжимая их. — Таркинийцы ополоумели, они истребили почти все наши поисковые группы и напали на приграничные поселения. Ничего не понимаю. Что там Нурий совсем умом тронулся? За несколько лет мы стали врагами. Всё это время я старался наладить отношения, писал ему письма, отправлял посольства — всё бестолку, будто с бездной общаешься. Или он умер там уже.
— Но Дарий же нормальный, я знаю его с самого детства, он не стал бы уничтожать ни в чём не повинных акеров.
— У Дария, я так понимаю, мало власти. Вот если бы у него была жена и наследник, тогда его вес в совете Таркинии значительно возрос бы. Тогда многие старались бы держаться к нему поближе, понимая, что он в одном шаге от трона. Но Нурий почему-то медлит с женитьбой наследника, и это малопонятно, всё-таки наследнику Таркинии уже семьдесят восемь. И тебе, Эгрейн, знаешь ли, тоже надо подумать об этом. Ты уже вошёл в нужный возраст.
— Отец, мне всего лишь шестьдесят семь.
— Стране нужен наследник, тем более в такое непростое время. Неизвестно, что будет дальше. Возможно, тебе нужно как можно скорее жениться и после отправить жену на окраину страны, поближе к морю, там она будет в безопасности, — Лиран Фатрий пожевал губы. — У казначея Китрана прекрасная дочурка, и она вроде бы влюблена в тебя.
— О, нет, только не говори мне об Иламее, — чуть ли не взмолился Эгрейн. — Мы с ней совершенно разные. Прошу тебя, отец, я всё же не теряю надежду, что встречу истинную. Разве ты не желаешь мне счастья?
— Желаю, сын, — улыбнулся правитель и покачал головой, — поэтому не тороплю. Пока не тороплю. Сейчас у нас тут, — посерьёзнел он, — война намечается. Войска приведены в боевую готовность. Через два дня выступаем.
— Но как же так?! Какая война? Сколько акеров погибнет! И так у нас из-за нехватки саргама проблемы с рождаемостью.
— Таркиния не хочет делиться залежами саргама, а ведь они находятся точно на границе наших стран. Было бы разумно делиться поровну. Зачем враждовать, когда стоит вопрос о рождении новых жизней? Но у Нурия, похоже, другое видение проблемы. По сведениям вернувшихся с границы, таркинийцы собирают войска и даже возможно к ним на помощь подоспели наёмники. Если мы не выступим сейчас, то таркинийцы быстро доберутся до нас. И зачем только предки построили столицы так близко от границы? Когда мир, думаешь лишь о хорошем общении, торговле и обмене товарами. И ещё невестами и женихами. Эх, — он ненадолго замолчал и, печально вздохнув, продолжил: — Зачем эта вражда? — правитель понизил голос, задумавшись о чём-то.