Утром после завтрака в стане врага наметилось заметное оживление. Войско строилось, вестовые едили, раздавая приказы, воины поправляли одежду, проверяли мечи, лучники с набитыми до отказа колчанами выстраивались на позиции. Войско готовилось к бою.
— Как настроение наших воинов? — спросил Эгрейн, сидя верхом на тонконогом вороном коне. Рядом на гнедой рыжей кобыле восседал генерал, который снова ответил не по уставу:
— Да какое там настроение. Под нами столько саргама, что хватит на много лет вперёд, делили бы поровну и бед не знали, а вместо этого собираемся сражаться.
Наследник Акилии кивнул, соглашаясь со сказанным. Сейчас не хотелось поднимать вопрос о способах доклада. Ситуация, конечно, критическая, войн между двумя странами не было тысячу лет. Это Мерания являлась в этом оотношении неспокойной, постоянно нападала на Таркинию. В таких случаях Акилия, не имевшая общих границ с Меранией, часто приходила соседней стране на помощь. Но между собой… Таркиния и Акилия очень давно не сражались. Поэтому Эгрейн решил не заострять сейчас внимание на стиле доклада командующего войском.
— Наследника Дария видели? — спросил Эгрейн.
— Да, он там, — качнул головой генерал Ланей. — Ещё из разведки вернулись лёгкие отряды, докладывают, что на помощь таркинийцам идут отряды наёмников, и они уже близко. Если они соединятся, нам их не одолеть.
— Но таркинийцы всё равно хотят начать раньше. Надеятся потрепать нас до прибытия подкрепления?
— Похоже на то, — согласился генерал. — Наше войско готово. Лучники на позициях. Для простых стрел расстояние отличное, но для зажигательных далековато, не достанут, — досадливо доложил Ланей. — Какие будут приказы?
Эгрейн замолчал, переведя взгляд с хмурого акера, бороду которого уже тронула седина, на выстроившееся в конце огромной долины войско противника. В голове непрошенно возникла картинка, где вся свободная сейчас между двумя войсками земля завалена телами воинов и коней. Повсюду раздаются крики и стоны раненых, а в небе летают птицы-падальщики в ожидании пира.
— Какие будут приказы, наследник? — нетерпеливо напомнил о себе генерал, сбивая возникшее видение.
— Отставить!
— Что отставить?
— Всё отставить! — твёрдо произнёс Эгрейн и дёрнул за поводья, направляя коня вперёд. — Никаких действий, генерал! Я еду один! Это приказ!
— Но…
— И никаких «но»!
Генерал всё-таки ослушался, отправив следом двух конных, хотя помочь в случае опасности те вряд ли смогли бы, разве что с честью погибнуть, защищая наследника. Так в сопровождении двух воинов и верного арнхара Эгрейн выехал на середину поля, ожидая решения таркиницев. Пойдут ли те на переговоры?
8
***
— Но господин Зувар приказал…
— Да? И кто такой господин Зувар? — грозно спросил Дарий, еле сдерживая себя, чтобы не разбить нос этому выскочке Тамибу.
— Он… Советник правителя, — кажется, уверенность стала покидать ставленника Зувара.
— Советник! — Дарий поднял указательный палец вверх, играя желваками на скулах. — А я по-твоему кто?!
— В-вы… наследник, — Тамиб сглотнул, возле его уха скатилась капля пота.
— Почувствуй в полной мере разницу, кому служить вызвался. Арестовать! — Дарий отдал приказ, который незамедлительно и даже можно сказать с большим желанием был исполнен.
Он уже не верил, что сможет оказаться здесь, на поле боя, в тот момент, когда соберутся две армии. Недавно его, наследника Таркинии, в прямом смысле слова закрыли в темнице. Заманили якобы с целью показать ценного пленника и втолкнули в камеру. Совладать с четырьмя латниками он не смог! Не успел! Не ожидал!
Места для размещения пленников и пыток занимали два подземных этажа. Его определили в закрытый одноместный «номер», сюда обычно отправляли провинившихся небогатых дворян до выяснения дальнейшей судьбы. Намёк, как говорится, очень даже прозрачный. Дальнейшая судьба сейчас зависела от того, что там Зувар наплетёт его отцу, сообщит, что пропал или сразу скажет, что погиб. Возможно, любимый советник отца решил держать неубитого кьюром наследника поближе, чтобы уж точно удостовериться, например, в его смерти от голода и жажды, потому что кормить и поить его никто не собирался. Сначала он пробовал кричать, колотить в железную дверь, но сам прекрасно понимал, что это бесполезно. Арестованные всегда кричат, возмущаются, тарабанят в дверь. Никому нет до этого дела. И скорее всего тут полностью перекрыли коридор, выставив верных советнику акеров.