–А что будет, если я сниму очки днем? Мне очень хочется увидеть синий свет!! Я уверена, что он самый красивый из всех!
–Ну, ты сама знаешь, что бывает с любопытными и непослушными детьми. У тебя наверняка были такие знакомые, которым теперь не позавидуешь? Я же прав?
–Да… Мальчик из параллельного класса месяц назад…Ему дали теперь специальные линзы для слабовидящих. И что, совсем никак нельзя увидеть настоящее небо? Ведь даже в учебниках все картинки неба черные… А компьютеры совсем сломались после последней бури. В компьютере я хоть могла рисовать картинки и оставлять небо белым, хотя мама ругалась. Но ведь синих карандашей и кистей нет. А она говорит, что от них одни неприятности….
–Так для вас, детей, может и вправду это лучше будет, и для твоих детей и их детей. Вы должны рисовать то небо, под которым живете, а не то, которое было когда-то… Твой папа до сих пор злится, что я тебе рассказал. Многие дети и не знают и не думают об этом, поэтому у них нет желания снять очки днем, как у тебя или твоего школьного знакомого.
–Да мне сказали, что меня выгонят из школы, а папу посадят в тюрьму, если я скажу кому-нибудь, что небо на самом деле синее. Я об этом только тебе могу говорить и только потому, что ты знаешь, и никого рядом нет. Папа говорит, что это тайна и за ее хранением следят самые серьезные дядьки, ведь никому не хочется, чтобы дети начали проверять, правда небо синее или нет.
–Вот и я о том же, никак нельзя, да и зачем? Лишний раз эта красота только тоску нагоняет из-за своей недоступности. Синее небо теперь опасно, это зло, с которым нельзя встречаться глазами, оно только этого и ждет… Знаешь сколько людей оно погубило? Миллионы. Твоему однокласснику повезло, что он смотрел только несколько минут и у него есть линзы под рукой, в магазине или у знакомых. В мире были целые деревни и маленькие города, которые ослепли, когда все случилось. Африканские племена даже не знали, что такое очки, они вымирали от голода, ведь в слепую ни охотиться, ни собирать плоды с деревьев не получается. Для детей до 10 лет такой свет еще более вреден, ведь глаза стариков хоть как-то привыкали к небу с детства, а ты с детства в очках….
–Получается, что даже через год или два я не смогу хоть на секундочку взглянуть на цвет неба?
–Получается, что так… Секунда сейчас – годы слепоты в старости. Хотя, быть может, ты вырастешь и придумаешь, как сделать так, чтобы видеть синий свет без вреда здоровью.
–Также как и ты?
–У меня не получилось, но я старался работать над этим.
–Как-то я подслушала, как папа говорил маме, что ты изменил мир, но сейчас уже выжил из ума. Разве ты ненормальный?
Старик Тони задумался. Комплимент + отвратительный комментарий в одном предложении….Ошеломляющая прямота вопроса дала ему возможность взглянуть на себя без эгоистического оптимизма благородной, по его мнению, старости. Брови внучки торопили с ответом, под столом что-то подсказывает кошка, но достойный ответ застрял в лифте головного мозга. Надо было что-то сказать, и старик Тони выпутался по-быстрому, отметив, что к анализу психического здоровья необходимо обязательно вернуться.
–В старости все ненормальные, Ева… А мне, как ты знаешь, уже 92 года. Нормальный человек молод, здоров, ничего не забывает и не рассказывает внучкам опасные истории каждый год. Кушай виноград с косточками и старческое слабоумие тебя не тронет.
–А как ты менял мир, когда был нормальным?
–Когда я был нормальным, я…. строил школы.
–Ты придумал школу и изменил мир? Вот это класс!
–Нееет, глупенькая. Школы были всегда. Я построил необычную школу – первую школу воспоминаний.
–Школу воспоминаний??? А что это за школа и почему я в ней не учусь?
–Вот видишь, малышка, я снова поступил как ненормальный старик, полностью подтвердив слова твоего папы. Я расскажу тебе о школе, но только обещай, что ты никому и никогда не расскажешь об этом, даже папе, даже маме и никому вообще.
–Обещаю-обещаю! Рассказывай же!
–Этого недостаточно, Ева. Ты должна дать ту самую клятву, которую давала после того, как пошла гулять ночью одна и заблудилась. Эта клятва работает на всех и ее все боятся.
–Хорошо, дедушка. Я обещаю никогда и никому не рассказывать о твоих школах. И если я ослушаюсь, то пусть меня до старости дразнят конопатой мышью, а мои дети всю жизнь пусть боятся холодильника.
Вот и тот самый блеск в глазах, изгиб бровей и губ, которые презентуют «шелкового» ребенка, понимающего с полуслова. У старика Тони мелькнула мысль подержать паузу, попросить чаю, одеяло, газету. Внучка ради истории сейчас готова на все, но заметив, что уже достаточно поздно старик Тони пощадил Еву