Выбрать главу

Когда второй охранник скрылся в коридоре, человек в маске-платке бесшумно, по-кошачьи прокрался обратно на пятый этаж и подошёл к обходчику, всё ещё лежавшему с раскинутыми руками на тёмной дорожке коридора. Осмотрев его оружие, человек при электронной вспышке сфотографировал охранника и дверь кабинета Ильина — «Многоугольник», пославший в СССР человека в чёрном, требовал точных и неопровержимых доказательств.

После этого человек подошёл к окну и некоторое время колебался — вернуться ли ему обратно на крышу и снова добираться до дома водников или спуститься вниз и уйти через забор. Он избрал последний путь. Теперь предстояла наиболее рискованная часть операции. Каждые пять минут внизу вдоль гранитного цоколя проходил охранник. Лишь только он скрылся за домом, незнакомец быстро спустился вниз по верёвочной лестнице и, послав наверх ещё одно реактивное кольцо по шнуру, параллельному лестнице, сжёг ман наверху. С мягким звуком лестница упала вместе со шнуром на землю. Освещённый ярким светом ламп человек с лихорадочной поспешностью смотал лестницу и шнур. Покажись сейчас обходчик, дерзкий шпион был бы пойман, но он успел не только сложить своё приспособление, но и броситься в тень забора. Здесь его поразила высота стены, она была не ниже одноэтажного дома и сверху опутана колючей проволокой.

Неумолимо бежали секунды. Скоро опять появится обходчик. Вот послышались его шаги… Шпион молниеносно кинулся за бочку с песком, стоявшую в углу двора, и переждал, пока охранник, постояв около, не тронулся дальше.

Лишь только вахтёр удалился, как человек в чёрном набросил на забор крючок, зацепив им за проволоку. От крючка тянулась та же мановая лестница из шнура с петлями для ног. Потянув её и проверив, крепка ли проволока наверху, незнакомец взглянул на часы и опять замер за бочкой.

Вновь показался сторож, вновь посмотрел на бочку, на забор, и опять скрылся за углом. В тот же миг человек стрелой выскочил из своего убежища и, торопливо перебирая руками и ногами по петлям лесгницы, поднялся по пахнущему известью забору. Выждав, пока наружный охранник завернёт за угол, Лайт — разведчик «Многоугольника», цепляясь за стальные колючки, с трудом преодолел заграждение и, сняв крючок лестницы с проволоки, спрыгнул вниз с пятиметровой высоты.

6. Китайская ваза

Июньская жара уже спала, и в парке над рекой появились гуляющие. У обрывистого берега лениво плескалась серо-зелёная вода, блестел на солнце песок пляжа. За рекой темнели мглистые синие горы.

В ажурной беседке, в тени берёз, над самым обрывом, сидели мужчина и девушка лет двадцати на вид. Она была в розовом платье, с чайной розой на груди, чёрный шёлк её волос перетягивала карминовая бархотка.

— Знаешь, Вадим, — глубоким грудным голосом серьёзно проговорила она, — мне всё не верится.

Человек, которого звали Вадимом, был в лёгкой рубахе и синем галстуке. На его холёном лице то и дело проглядывало беспокойство. Он недовольно ответил:

— Говорю, бросил!

Совсем-совсем бросил?

Почему совсем? — удивился Нежин. — Ну… раз в десять дней выпью бокал и всё. Да хватит об этом. Оля! — вдруг с прорвавшимся раздражением проговорил он и, стараясь придать своему голосу ласку, переменил тему:

— Взгляни лучше на горы вдали, и тебе не захочется говорить о вине. Смотрю я на них, и они для меня то лиловый динозавр, который вот-вот зашевелится и сползёт в реку, то вздымающаяся из земли корона подземного бога…

— Река наша — красавица, — и Ольга внимательно и грустно взглянула на Вадима.

— Как и ты.

— Вадим!.. — смутилась Ольга.

— Уж сколько дней я всё думаю об одном.

— О чём?

— О воле. «Воля — хребет характера», — учили мы в психологии. До чего верно! Есть воля — всего достигаешь. Нет воли — толка не будет.

— Всё есть у меня, — помолчав, продолжал он, — запоминаю легко, выучиваю быстро, силу в себе чувствую, честолюбие есть. А воли, кажется, мало. Я словно железо — ковкий, мягкий, тягучий. А вот пусти в меня хром или ванадий — и сразу сталь. Вот этого мне и не хватает.

— Ты сегодня говоришь, будто каешься.

— Правду говорю, Оля!

— Раз ты уж бросил вино, вот тебе и воля.

— И кажется мне, — нахмурился Вадим. — в один день всё у меня сорвётся….

Над убаюканной жарою водой промчалась стайка ласточек.

— Смотри! — обрадовалась Ольга. — Ласточки! Смотри, как они ловят мошек! Вот летит прямо, падает. Вспорхнула, трепещет на месте! Ласточки, ласточки сизокрылые, как я вас люблю!

— Я тоже люблю, — Вадим мягко улыбнулся.

— Ласточек?

— Тебя люблю, моя ласточка! — охваченный внезапным порывом, быстро заговорил он. — Только тебя, девонька моя сероглазая, только тебя лишь одну! Работаю — ты у меня одна на душе. На скрипке играю для тебя одной звуки лью, — и он сжал её полную белую руку выше локтя.

— Вадим! — отодвинулась Ольга. — Люди кругомI

— Пусть, пусть. Хоть весь свет, — потянулся к ней Нежин. — Всем скажу, всем крикну — люблю Зарину Ольгу! Люблю во весь охват души, во всю силу!

Вадим порывисто обнял её за плечи. От резкого движения коробка, которую он держал на коленях, упала

— Вадим, — испугалась Ольга. — Смотри, уронил!

— Да, да… — растерянно бормотал он, — разбилась верно, — но, подняв большую коричневую коробку, Нежин облегчённо воскликнул: — Цела!

Повернувшись затем к Ольге, он сказал:

— Помнишь, за мной был подарок? Вот он! Прими, пожалуйста.

Неуверенно взяв коробку, она лукаво спросила

— Сейчас открыть, или потом?

— Сейчас.

Положив на скамейку сумку, Ольга раскрыла коробку и развернула хрустящую полупрозрачную бумагу. В руках её оказалась изящная ваза в форме бокала.

— Какая прелесть! — восхитилась Ольга. — Голубая-голубая! Как небо. И хризантемы! Да это китайский фарфор! Зачем такую дорогую вещь?

— Оля, я ждал дня, когда смогу подарить её тебе. Пожалуйста, прими и скажи мне только одно слово.

— Какое слово?

— «Да».

— Я совсем забыла сказать «спасибо». Спасибо, — спохватилась Ольга. Помолчав немного, она несмело спросила:

— А ты мне правду сказал?

— Конечно, правду! Разве ты не догадывалась раньше, что я тебя люблю? Разве не знала, что признаюсь? Оля, Оленька, — голос у него изменился.

— Что, Вадик?

— Оля, моя милая, ты всегда со мной. И в мыслях, и в снах, и наяву, и в музыке, и в отдыхе. Хочу всегда быть вместе с тобой. Будь моей женой.

— Глупышка ты, — пошутила Ольга. — Объясниться — объяснился, а люблю ли я тебя, и не спросил.

— Всю жизнь будем вместе, — не слушал её Вадим, — до последнего вздоха, до самой смерти.

— Сейчас не проси, Вадик, потом, потом, — шептала Ольга. В ней боролись два чувства — любовь к Вадиму и желание проверить, насколько он твёрд в своём слове.

— Оленька, прошу тебя, скажи — «да», и ты будешь моей волей, ты, как ванадий, превратишь меня в сталь. Оленька, без тебя…

— Что «без тебя?» — встревожилась Ольга. Ей вдруг показалось, будто что-то чёрное и смертельно опасное крадётся к её Вадиму.

— Что «без меня?» — не отступала Ольга. — Говори, говори скорей! — теребила она осёкшегося Нежина. Волнение её становилось всё сильнее.

— Что случилось, Вадим? Ты странный сегодня. Непременно скажи, ну!

Женская интуиция говорила Ольге, что перед ней какая-то тайна, которую Вадим не может ей раскрыть. Ольга пыталась заглянуть ему в глаза, но  Нежин избегал её взгляда.

7. Синцов в подземелье

Синцов, грудастый человек большой физической силы, был на редкость молчалив. По жизни он шёл прямой, но нелёгкой дорогой, которая привела его на должность старшего вахтёра Главурана с ответственностью за охрану здания и территории главка. Он знал, как велики тайны Серого замка. Уже шесть лет Синцов пунктуально и инициативно выполнял свои обязанности. Все свободные минуты он сидел за книгами, изучал пособия по криминалистике, знал технику шпионажа иностранных разведок.