Черт, «рыбка» Шон, как всегда, запомнил самое «важное».
Бровь Джека немедленно ползет вверх, выражая крайнюю заинтересованность сказанным.
А я сейчас провалюсь… под серую глину!
— Не знаю, о чем ты, — огрызаюсь и демонстративно надеваю ремешок аппарата на запястье.
Ничего, сама сниму все, что мне покажется важным. С такими помощничками и врагов не надо.
Джек подходит ближе.
Обреченно вздыхаю.
— Шон, знакомься, это Джек. Джек, это, как ты понимаешь, Шон, мой брат.
Пожимают руки. На лице Джека плохо скрываемое веселье. А у Шона на лбу так и написано: «Я что-то не то сказал, но не понимаю что».
— Отойдем? — Не дожидаясь моего согласия, Джек подхватывает меня под руку, увлекая в сторону.
— А?.. — Растерянно оборачиваюсь к брату.
Я все еще не могу отделаться от ощущения, что, если отвернусь, его снова умыкнут злые дядьки.
А тот, зараза, вместо того чтобы поддержать сестру, радостно скалится.
— Идите, идите! — Даже рукой машет, благословляя. — Я пойду Ларисе помогу.
А потом еще и подмигивает мне. Так «тайно», что Джек давится смешком.
— И что это было? — спрашивает, когда мы остаемся наедине.
Так и идем под руку по потрескавшейся глине.
— Это, — выделяю слово язвительной интонацией, — был мой гениальный младший брат.
Джек усмехается.
— Я в курсе, ты нас представила.
И смотрит так… внимательно, зараза такая.
— Ну чего тебе? — начинаю защищаться. — Ты сам разрешил снимать все, что мне вздумается, если я пока что не буду ничего размещать в сети. Вот и снимаю. Тебя вырежу. Оставлю бараки, глину и уродливые кусты. Некоторые пленники тоже обещали дать интервью… — Недоверчиво прищуривается. — Добровольно! Абсолютно добровольно. Некоторые, знаешь ли, не против публичности… — К прищуру добавляется изогнутая бровь. — Ладно, — сдаюсь. — Не против публичности и денег. Естественно, канал заплатит им за интервью и за разрешение на его распространение. Обычная практика.
Он хмыкает и переводит взгляд под ноги.
— А ты, кстати, что хотел мне сказать? — спохватываюсь.
Слабо верится, что он забрал меня от Шона ради романтической прогулки под заходящим солнцем.
— Полковник просил передать, что мы тут минимум до завтра. Пока с планеты никого не выпустят. У них какой-то там протокол безопасности.
Гримасничаю.
— Прям-таки «какой-то там», — передразниваю. — Можно подумать, ты не из лондорской СБ.
— Да, я тоже из лондорской СБ.
И произносит он это так спокойно и не пытаясь привычно увиливать, что спотыкаюсь и чуть не падаю на ровном месте.
— Да ладно. — Джек любезно помогает мне восстановить вертикальное положение. — Ты же уже догадалась.
— Но у меня еще слишком много вопросов!
На что он ехидно скалится без тени сочувствия.
— А у меня контракт с пунктом о неразглашении.
Возмущенно фыркаю и затыкаюсь. Ясно же, что все равно ничего не расскажет.
— Окей, — сдаюсь во второй раз. — Не для публикации. Есть подвижки? Выяснили, что за сволочь все это затеяла?
Увы, вопреки моим надеждам Джек только качает головой.
— Пока нет. Взяли местных управленцев, а это далеко не вершина айсберга. Еще допрашивают, но вряд ли они сотрудничали с заказчиком напрямую.
Ожидаемо, тем не менее…
— Спроси их про Гелу! — Осененная догадкой, вскидываю глаза к его лицу.
Хмурится.
— Кто это?
— Не знаю. Шон услышал про какую-то Гелу, и его тут же взяли в оборот. Копчиком чую, что Гела — это кто-то важный.
— Ну если ко-о-опчиком, — издевается Джек, за что тут же получает тычок локтем в бок.
— Не ржи, а проверь, — огрызаюсь.
— Естественно, проверю, — уже без усмешек.
Ладно, признаю, каждый из нас профессионал в своем деле.
И тут до нас доносится гул — сначала тихий, а потом становящийся все громче и громче.
— Что это? — верчу головой по сторонам.
— Флайер. — В отличие от меня Джек мгновенно распознает и источник звука, и направление, откуда он приближается. — Гражданский.
Поворачиваю голову в ту сторону, куда он смотрит. Действительно флайер и действительно без эмблемы СБ — классический серебристый остроносый аппарат без опознавательных знаков.
Хмурюсь.
— Откуда тут гражданские?
— Сейчас узнаем, — не менее хмуро откликается Джек и уверенно направляется в обратную сторону — туда, куда пошел на посадку пролетевший над нашими головами флайер.
К тому времени, когда добираемся до места, у барака, где устроил себе временную резиденцию полковник Бристол, уже полно народа. И это не только синеодетые лондорцы, но и гражданские. Или не совсем гражданские: вон те четверо в черной форме и с внушительным разворотом плеч — явно чья-то охрана.