— Не пойдут, — отрезает Джек таким тоном, что уточнять, уверен ли он в этом, бессмысленно.
Хмурюсь.
— То есть ты сгинешь, и никто не заметит? Так себе помощники, скажу я тебе.
Кажется, мне наконец-то удается его зацепить. Бинго!
— У тебя и таких помощников нет, — огрызается Джек. — А мои не полезут в логово с вооруженными до зубов людьми ради меня одного.
Ну-у, если они не агенты спецназа, то логично, в общем-то. Поджечь контейнеры много умений не требуется…
И все-таки не унимаюсь.
— То есть спасти тебя из полицейского участка на Альфа Крите можно, а от Баронета рискованно?
— Именно.
Фыркаю.
— Так и знала, на Альфа Крите твой «Боженька» просто дал кому-то на лапу.
— Договорился, — поправляет Джек.
Закатываю глаза. Было бы хорошо демонстративно возвести их к потолку, но вокруг кромешная тьма и не видно собственной руки (кручу ею перед носом, но ощущаю лишь движение воздуха), не то что потолка.
— К тому же Джека Рассела по документам казнили, — напоминает собеседник то, что мне известно и без него.
— Вот пусть и тут кого-нибудь казнят! — вспыхиваю.
Пауза.
— Кого-нибудь вместо меня? — вкрадчиво переспрашивает Джек, и я чувствую, как наливаются кровью уши.
Да что за чертовщина? Моя совесть совершенно отбилась от рук.
— Я не это имела в виду, — буркаю.
Снова повисает молчание, но на сей раз оно какое-то гнетуще-давящее. Мне не по себе.
Похоже, Джек чувствует то же самое, потому что, выдержав паузу, все же решает расставить все точки над «i».
— Я работаю один и полагаюсь только на себя, — произносит абсолютно серьезно. — Иначе в моей работе не будет никакого смысла. Если не вернусь, это только мои проблемы.
— А Альфа Крит? — Вскидываю голову, которую только что успела положить на руки, сложенные на подтянутых к груди коленях.
— Это… — Пауза. Нутром чую, что ему не хочется отвечать. Поэтому терпеливо жду — бывают случаи, когда, если пережмешь, сделаешь только хуже. — Это была предварительная договоренность с полицией Альфа Крита.
Бинго! Моя тактика работает — сам рассказывает.
Значит, предварительная договоренность с кем-то, кто сидит очень высоко, и о которой мой знакомец, капитан Маккинзи, ни ухом, ни рылом…
Злорадно усмехаюсь.
Так и знала, что удел Маккинзи — большегрудые секретарши.
Глава 44
Не знаю, сколько так сидим и переговариваемся. Но в какой-то момент мой измученный стрессами организм дает сбой, и меня прибивает к плечу собеседника. Кладу на него голову и расслабляюсь. Зараза, он такой уютный…
Просыпаюсь от шума открываемого замка. Медленно поднимаю голову с чужого плеча и сонно моргаю. А потом и вовсе прикрываю глаза рукавом, когда по ним бьет ярким светом из коридора.
— Подъем, и на выход! — командует появившаяся в дверном проеме высокая тень с оружием в руках. Леопольд собственной персоной — узнаю исключительно по голосу.
Пытаюсь встать, но умудряюсь отсидеть ноги и чуть не падаю носом в пол. Благо с реакцией у Джека все отлично, и он успевает меня подхватить.
— Спасибо, — буркаю.
— Не убейся хотя бы раньше времени, — шипит мне этот благодетель.
Дергаю плечом, сбрасывая его руку.
— Живее! — прикрикивает Складчатый. Буду звать его так, потому что Леопольд для этого типа слишком красиво.
Выхожу первой. В коридоре обнаруживаются еще трое и тоже с оружием. Чуть не присвистываю: а Джека тут ценят — четверо громил с «пушками» на него одного, изрядно потрепанного их прошлой встречей и безоружного. Я, конечно, тоже какая-никакая боевая единица, но если смотреть правде в глаза, то все же никакая. Еще и нога все еще онемевшая, почти не чувствую. Черт.
Джеку велят повернуться лицом к стене и сковывают запястья наручниками. Успеваю заметить то, что уже и так знала: у него разбита нижняя губа, и лицо перемазано кровью. Из того, чего не видела: припухший глаз и ссадина на скуле, словно его протащили физиономией по асфальту. А так вроде ничего: конечности, пальцы на месте, и даже нос, кажется цел. Повезло, что Баронету требуется предъявить виновного живым и относительно здоровым
— Пошел! — Джека толкают в спину.
Меня же не считают должным даже связывать, Складчатый просто хватает за руку повыше локтя и волочет за собой. Дурацкая нога, по которой все еще бегают мурашки, — еле иду.
— Лео, а можно мне в туалет? — Жалобно моргаю, глядя на Складчатого снизу вверх (я ростом ему по грудь). — Очень надо, а?
На самом деле мне, к счастью, пока не надо. Но вдруг в ванной окажется незарешеченное окно, или вентиляционная шахта, в которую можно пролезть, или…
— Нет, — отрезает мужчина, не замедляя шага.
Так и знала, никакой он не Леопольд. Том — самое большее.