Но видимо, Баронет очень строг к тем, кто входит в помещение без спроса. Потому как непосредственно после вопроса целых три секунды никто не врывается внутрь, ожидая ответа.
А три секунды Джеку с лихвой хватает на то, чтобы садануть стулом об стену еще раз, разломав окончательно, отцепить его от себя, а затем, грохнувшись рядом с корчащимся в спазмах Баронетом, вытащить пистолет из его кобуры и снова вскочить, чтобы, держа оружие скованными за спиной руками и целясь практически не глядя, выстрелить прямо в грудь таки решившемуся распахнуть дверь Леопольду.
Тяжело дышу, откровенно ошалев от количества событий на одну секунду и чувствуя, что белый пар добрался и до меня. Глаза печет, по щекам бегут слезы, а горло дерет так, будто через него наружу пытаются выпрыгнуть легкие.
— Держи. — Мне в руки толкается рукоятка пистолета. Сжимаю исключительно автоматически.
— Что?.. — Закашливаюсь.
— Держи около «пуска», — приказывает Джек, сам переставляя мой палец в нужное место. — Коротко нажмешь, когда скажу, и сразу отпустишь. Дернешься — отрежешь мне руки.
Мне бы истерически рассмеяться, но я и так задыхаюсь.
— Жми.
И я, зажмурившись, нажимаю и тут же отпускаю.
Пахнет чем-то расплавленным, потом звенят наручники, встречаясь с полом, а Джек появляется в поле моего зрения, потирая обожженные запястья с быстро вздувающими на них волдырями. У него покраснел кончик носа и тоже слезятся глаза.
— Что это за дрянь? — спрашивает, зажимая рукавом нос.
Но я только мотаю головой. Откуда мне знать?
Я пришла в лавку к сгорбленному дедку и попросила кроличью лапку на удачу. Их не оказалось. Старикан предложил выбрать что-нибудь другое, но предупредил, что выбор надо делать с умом. Спросил, замужем ли я. Я сказала, что нет и не собираюсь. А он ответил, что, раз не собираюсь, то мне пригодится вот эта подкова…
Джек освобождает мои руки, и я тоже немедленно хватаюсь за нос.
— Не стой, — тут же командует Джек. — Закрой дверь, пока не набежали.
Спешу к выходу и обнаруживаю, что прошитый лазерным лучом насквозь в районе солнечного сплетения Складчатый (нет, все-таки Леопольд — о мертвых или хорошо, или ничего, кроме правды) упал поперек порога. Приходится, пыхтя и проклиная его огромный вес, затаскивать тело внутрь.
Автоматическая вытяжка, к счастью, работает исправно. Уже получается дышать и не кашлять.
Возвращаюсь к тому времени, как Джек, стянув Баронету за спиной руки той самой пластикой удавкой, которой была связана я, за шкирку поднимает того с пола. Саймон весь в слезах и соплях и даже не пытается сопротивляться, и то и другое стекает по его лицу, скатываясь по подбородку за воротник.
— Не убивай его!
Джек переводит на меня взгляд.
— Пока не собирался.
— Я не о том, — отмахиваюсь, а то он, кажется, решил, что я против убийств в принципе. — Он знает распространителя «синего тумана». У него с ним вчера была встреча!
— Та-а-ак, — протягивает Джек, одаривая своего пленника хищной улыбкой. — Удачно мы зашли.
Фыркаю. Это так по-мужски: радоваться победе, не поблагодарив того, кто ее устроил.
Гордо задираю нос.
— Удачно я купила подкову, ты хотел сказать?
Ну дед! И ведь не соврал же, что она принесет мне счастье.
Глава 45
— Мне нужен распространитель «синего тумана». — Джек упирает дуло лазерного пистолета в висок все еще бледного как смерть Баронета. — Кто, как найти? Быстро!
Саймон дергается, но Джек держит крепко, а после попытки сопротивления сильнее вдавливает пистолет тому в голову.
— Кто? — Для верности еще и встряхивает. Видимо, путы от этого сильнее впиваются в запястья, потому рожа Баронета сморщивается. — Откуда? — Еще один рывок.
Саймон сначала жалобно скулит, а потом вскидывает полные ненависти глаза (почему-то на меня, ага) и, захлебываясь злостью, обещает:
— Вы все равно не уйдете! Дом полон охраны!
Я в это время стою у стола и складываю свои вещи обратно в сумочку, лишь время от времени поглядывая в их сторону. После последних слов Баронета окончательно отрываюсь от этого занятия и, встретившись с Джеком взглядом, вопросительно приподнимаю брови: уйдем же?
Тот закатывает глаза, мол, что за глупости, уйдем, ясное дело. Затем его рука, та, кисть которой не вижу за спиной пленника, напрягается, и слышится хруст. Саймон заходится в крике.
Морщусь: оказывается, кости ломаются с очень неприятным звуком.
— Всего лишь палец, — констатирует Джек. — Напоминаю: у тебя их десять.
И это только на руках. Не то чтобы я одобряла методы физического воздействия, но после того, что планировал сделать со мной отец этого типа, а затем и он сам, смотрю на происходящее без толики сочувствия. Если надо, буду стоять за плечом и подавать иголки.