Может, Джек и считает себя лучшим пилотом, чем капитан, но тот прекрасно справляется: заводит катер в шлюз «Ласточки» красиво и без лишних движений. Отсек тут же закрывается, внутрь подается воздух, на большом электронном табло прямо перед носом опустившегося на блестящий серый пол летательного аппарата идет отсчет секунд, когда можно будет покидать катер без скафандра.
«Семь… шесть…»
— Тим, мы на месте, — говорит Роу кому-то в свой комм. — Уходи от станции.
— Вижу, — доносится в ответ по громкой связи. — Все нормально, у нас еще семь минут. Лариса пошла к вам, встречайте.
Связь прерывается, таймер показывает ноль, а слова говорившего немедленно подтверждаются начавшей подниматься внутренней переборкой. Вытягиваю шею: вижу женские ноги в туфлях-лодочках без каблука, изящные щиколотки, узкие светлые брюки, обтягивающие стройные икры, а над ними — белый медицинский халат. О, приталенный. Выше осиной талии также имеется высокая аккуратная грудь и прямые волосы до плеч.
— Выходим, — командует капитан, открывая колпак и выпуская трап, как раз в тот момент, когда переборка вот-вот продемонстрирует мне лицо встречающей.
Выбираюсь из катера последней. На сей раз Джек задерживается, чтобы протянуть мне руку (молодец Малыш, берет пример со старших), но я из упрямства заявляю, что могу сама. Он пожимает плечами и отворачивается, а я, естественно, запнувшись, лечу ему в спину. Че-е-ерт!
Нос больно врезается в чужую лопатку, и мы чудом не катимся кубарем вниз уже на пару. Благо Джек успевает схватиться за поручень.
— Ты все-таки решила убиться? — шипит мой недобровольный спаситель.
— Это ты все-таки решил меня убить, — огрызаюсь, с досадой потирая переносицу и отпихивая его заведенную назад руку, которой он пытается меня поддержать.
— Эй, вы чего там встали? — в этот момент окликает нас снизу Эд, и Джек, что-то проворчав себе под нос, продолжает спуск.
Осторожно иду следом, на сей раз внимательно смотря под ноги.
Когда я наконец добираюсь до пола, встречающая катер блондинка уже возле трапа. И да, лицо у нее тоже под стать фигуре. Даже странно, что она с такой внешностью выбрала профессию медика, а не фотомодели.
— Наконец-то! — Девушка без заминки или стеснения виснет у капитана Роу на шее. Он так же уверенно обнимает ее и притягивает к себе.
— Я же говорил, что все будет нормально…
Сцена — как из мыльной оперы, честное слово. Не хватает только пылких признаний в любви и французского поцелуя.
К счастью, поцелуй ограничивается легким касанием губ. После чего блондинка обращает внимание на остальных. Вернее, на Джека, которого тоже заключает в крепкие объятия. Тот морщится, правда, явно не от неприязни, а от давления на сломанные ребра.
— Слава богу, мы так волновались.
Сцепляю за спиной пальцы в замок и пялюсь в потолок. Просто помощники? А он волк-одиночка, ну-ну. Ага, даже не сомневаюсь. Интересно, Джеку тоже достанется поцелуй?
Но поцелуя, кажется, нет, зато есть врачебная отповедь:
— Ты только посмотри на свою щеку! Немедленно в медблок!
То-то же, а то разобнималась тут, понимаете ли.
Я ревную? Да бред, нет, конечно.
Глава 48
Блондинку зовут Лариса Роу, и она не только единственный медик на «Старой ласточке», но и по совместительству жена капитана, что дарит ей в моих глазах сразу несколько очков. Меня Лариса при знакомстве не обнимает, зато от души жмет руку сразу двумя изящными ладонями и широко улыбается белозубой улыбкой. Красотка, что уж тут.
А после завершившегося знакомства и взаимных расшаркиваний (публичное я лицо или кто, я тоже умею быть милой) дружной компанией покидаем стыковочный отсек, а переборка за нашими спинами ползет вниз.
Эдвард сразу же вырывается вперед. За ним следуют под руку капитан и его супруга, потом — Джек, а я замыкаю процессию.
Вибрация набирающего скорость судна едва заметно усиливается, но ни о какой качке не идет и речи. И мы преспокойно идем длинными изогнутыми коридорами, больше всего напоминающими гигантские полые трубы. Под потолком, вторя их изгибу, тянутся продолговатые лампы дневного света. У пола и на уровне локтей человека среднего роста «бегут» тонкие змейки дополнительной подсветки. Пластик и металл, мягкий свет и разноцветные лампочки — все это натерто до блеска и сияет чистотой до такой степени, что подсознательно до конца не верится, что мы находимся на борту действующего космического корабля, а не игрушки миллионера, купленной для статуса и бережно оберегаемой кучей специально нанятых людей, чтобы не ржавел. Да-да, у моего отца снаряжен целый штат для его «клиркийского чуда».
Джек пару раз оборачивается, красноречиво приподнимая брови, мол, идешь или нет. Киваю, что иду, но догонять не пытаюсь. Мне нравится плестись в хвосте и все рассматривать, и в кои-то веки это не его сногсшибательный зад.