– Да. Я забронировала себе отель, когда была в очереди. Ценник тут приличный, так что смотри, могу тебя подбросить до места подешевле.
Хейта покачала головой.
– Все в порядке. Я же говорила, у меня есть деньги, – с этими словами она сжала маленький рюкзачок, который не выпускала из рук ни на секунду. Даже во сне она прижимала его к себе, как самое большое сокровище. По всей видимости, у нее там были деньги: девушек и их вещи проверяли в отдельных комнатах, поэтому Беш не была в курсе. Хотя в действительности она не была слишком любопытна в отношении других людей. Если они не касались Остера или ее друзей.
– Тогда вперед, вылезай.
Беш отстегнула ремень безопасности. К ним тут же подлетел дрон: девушка оплатила стоянку картой, и дрон тут же, прикрепившись к крыше авто и управляя каждым его движением, отвез машину на стоянку.
– Вау, а технологии не так плохи, – присвистнула Беш. – Когда я была тут пару лет назад, такого еще не было. Быстро они работают, однако. Никакие люди не нужны.
Хейта замерла рядом, не решаясь зайти первой. На слова девушки она никак не прореагировала, но и сама Беш, казалось, не требовала от нее каких-то слов, точно говорила сама с собой. Девушка не особо обращала внимания на новообретенную знакомую, только закурила сигарету, приканчивая ее в пару затяжек. Хейта стояла, кашляя от дыма, но не отодвигалась от Беш ни на сантиметр: запах дыма был душащим, царапал горло, но напоминал о доме, из которого она так опрометчиво сбежала.
– Я… думала, такие сигареты уже не выпускают, – подала голос Хейта, заставив Беш вздрогнуть.
– Блять, – докуренная сигарета полетела на землю. К ним тут же подлетел еще один дрон, мигающий красным и металлическим голосом требующий поднять мусор с тротуара. – Ты что тут делаешь? Думала, ты уже зашла.
– Н-нет. Я с тобой.
– Пойдем тогда, – качнула девушка головой в сторону автоматических дверей. – Не пугай так только. Терпеть не могу, когда со спины подкрадываются. Раздражает.
– Прости, – смущенно пролепетала Хейта.
– Все ок. Что ты там спрашивала?
Девушка замялась, прежде чем ответить, а после натянула улыбку и покачала головой:
– Ничего такого.
Беш пожала плечами и, поправив сползшую спортивную сумку с вещами, шагнула вперед, смотря как со легким свистом открываются двери.
– Если ты уйдешь от меня, я тебя утоплю в ближайшем водоеме, понял? – Беш сжимала лицо Остера так сильно, что было слышно, как скрипят его сжимаемые от ярости зубы. Глаза его блестели от непролитых слез, пока холодные слезы Беш капали на его руки, лежащие на коленях.
– Ты же знаешь, что я тебя люблю… Так зачем все это? Опять.
Голос Беш не дрожал даже когда она плакала, никогда, ни разу. Что бы ни происходило, он слегка хрипел, будто она простыла и болезнь не давала связкам отдыха.
– Все будет в порядке, если ты запомнишь, что… Не смей меня бросать, Остер, прошу тебя.
Тон слегка смягчился, когда девушка опустилась на колени, обвивая руками его шею и покрывая поцелуями расцветающие на щеках синяки. Кожа Остера никогда не была настолько чувствительной, как сейчас.
– Я тебя не оставлю, только успокойся, хорошо?
Беш оставляла горячечные поцелуи по ему лицу сухими бледными губами, пока слезы на автомате падали из ее глаз.
Порой Остеру казалось, что девушка была искусно созданным роботом, купленным и призванным мучать его. Любить и мучать. Прямо как сейчас. Его грудь разрывало взбешенное сердце, пока он притягивал к себе Беш ближе, сжимая ее майку одеревеневшими пальцами. Она никогда не переходила грань, всегда просила прощения за каждое неловкое и ранящее действие. Остеру казалось, что все в порядке. Что они оба в порядке. Продолжал оправдывать ее слова и синяки, которые она оставляла не только в постели, но и до нее. Все их ссоры заканчивались одинаково, и каждый раз у Остера отлегало. Чувствовать тепло ее тела столько лет с тех пор, как она впервые – никто не поймет его, но в тот момент решимость делала ее глаза такими красивыми – подошла к нему и на виду нескольких десятков человек оставила на губах легкий поцелуй. Это не было столь романтично, на самом деле, но то, как горели ее щеки под его пальцами, как Беш, рыжеволосая, бледная, худая настолько, что под кожей проступали ребра, смотрела на него так, будто бы выбрала, словно она теперь навсегда останется с ним: Остер ни на секунду не боялся ее потерять, потому что она смотрела на него всегда так, словно привяжет к себе, словно разрушит все препятствия между ними. Она была девчонкой, умной и активной, что смеялась заливисто над его рассказами о вещах, которые смешными считали разве что его друзья и другие девушки, которые пытались ему понравиться. Хотелось запомнить ее такой, и Остер запомнил. Ее открытые глаза и тонкие губы сердечком.