Беш нравилось представлять, как она, словно крыса, словно самый жалкий таракан, умирает одна – это был сознательный мазохизм, приносящий свою долю страданий, пусть и не таких сильных, как в этих фантазиях.
Она не хотела быть жалкой, но только это и могла, а потому всегда… выливала это на Остера – потому что он любил и не сопротивлялся, позволяя ей находить подобного рода утешение. В ней одновременно бились два желания – ощущать боль и причинять ее другим, потому что тело не способно было бы выдержать то, что какая-то часть мозга требовала. Возможно, она родилась с браком. Выросла поломанной, не подлежащей ремонту.
Девушка резко затормозила, но машина пошла на снижение скорости плавно и четко по правилам. После сама припарковалась, словно ощутив настроение водителя, и выпустила Беш наружу. Возле клуба стояло двое охранников, которые, только увидев ее, переглянулись и перебросились едва слышно парой фраз пропустили, не спросив ни документов, ни осмотрев для приличия. Беш порой забывала, что в Гольд охранная система работала иначе, но даже для этого города то, как повели себя секьюрити – будто бы они знали, кто она, будто бы узнали, будто бы их предупредили.
«Ну да, Витал же близко к верхушке работает, неудивительно, что у него есть связи. Вот только что он такого сказал, что мне узнали с полувзгляда?»
Весь коридор состоял их мягких зеркал – безопасных и небьющихся, но работающих так как надо. Беш со своим крошечным лицом и поджатыми губами, которые не сочетались с безумно расширенными зрачками в светло-зеленых глазах, и чересчур бледной кожей, выглядела сбежавшей из-под надзора врачей больной. Ощущала она себя примерно так же. Странно, но эта мысль ее напугала.
– Где здесь туалет? – спросила она саму себя, но робоголос ответил ей в мягкой манере откуда-то сверху:
– Прямо по коридору и налево, заходите в любой их трех дверей – это все женские уборные, приятного пребывания в клубе.
– Чертов Гольд, тут все и всегда тебя слушают. Никакого уединения.
– Отнюдь, в уборных и местах уединения нет никаких прослушек, – снова ответил ей робот.
– Замечательно, теперь даже места уединения существуют.
– Их придумал…
– Да заткнись ты, – прошипела Беш и резким шагом направилась к туалетам.
Обстановка вокруг напоминала самые обычные клубы: все пестрит яркими неоновыми надписями на темно-синих и черных стенах. Туалет тоже был привычным: с десяток кабинок, раковины, небьющиеся зеркала и парочка биде для особых жоп.
Единственное, что отличало этот клуб – сюда ходил Остер, по собственному желанию. Он всегда отказывался ходить на вечеринки вместе с ней, но почему-то с удовольствием принял приглашение брала – Беш даже не пыталась контролировать каждую мысль, которая разжигала в ней ревность и злость каждую секунду. Девушка и так выглядела разъяренной фурией, которой пора в психушку, поэтому, когда она вошла в основной зал и ей вежливо указали на вип-зал, то была готова. Беш схватила первую попавшуюся с бара бутылку и вошла в зал, готовясь разбить ее о голову Витала, а потом острыми стеклами прорезать его яремную вену и заставить шею хоть секунду дернуться и выплюнуть несколько капель крови. Но Витал оказался не один. Остер сидел рядом на диване, на его коленях сидела рыжая кошка, которая мирно посапывала под его ласковыми поглаживаниями и почесываниями.