Она всегда жалела себя: матери не было до нее дела, любимый отец умер слишком рано, а все, кто держал ее на плаву, оказались не спасительным кораблем, а всего лишь постепенно сдувающимися кругами из поливинилхлорида. Ей всегда казалось, что все в жизни происходит по вине других людей.
Беш всегда была жертвой обстоятельств и считать иначе было слишком странно. Как она могла повлиять на людей вокруг, что так с ней поступали?
Она знала, что могла контролировалась Остера, и делала это. С ним она ощущала себя в безопасности, на своем месте и абсолютно нормальной. Но как быть, если это совсем не так?
«Нужно идти», – подумала Беш. В окружении никого, здесь, в этой комнате, было до жути одиноко. Хотелось поесть и выпить литр кофе. Шатаясь, она вышла из вип-зоны.
В основном зале стояла такая же оглушающая тишина, стулья были перевернуты и лежали на столах, у бара стоял охранник клуба, рядом с ним горела единственная лампочка.
– Выход отсюда вон туда и направо.
Беш прошла в указанном направлении, не удостоив охранника даже взгляда. В узком коридоре было темно, но свет загорелся, когда она вышла в него, выход подсвечивался цветными стрелками. Хотелось выбраться и как можно скорее.
На улице было как обычно ясно. Солнце грело и сияло, а свежий ветерок обдувал лицо. Пошарив по карманам, Беш достала пачку сигарет и зажигалку. Зажав фильтр между зубами, она поднесла огонь к сигарете, но замешкалась. Впервые она спросила себя «зачем?»
Она выбросила зажигалку в ближайший бак для пластика, а сигареты – для бумаги. Благо, раздельные мусорки были в Гольде на каждом шагу, не приходилось даже задумываться, что и куда бросать. Наверное, это единственное правило, которое Беш бы соблюдала в жизни даже окажись она на пороге смерти. Возможно, из-за далекой и забытой любви к защите экологии или как дань уважения отцу. Или чет-те знает почему еще, но сейчас думать об этом было бы странно.
Она добралась до отеля за десять минут. Нужно было переодеться и принять душ. На ресепшене она сразу же заказала себе в номер холодный американо и завтрак, не надеясь действительно съесть его – у нее редко усиливался аппетит настолько сильно, чтобы набивать себе желудок до отказа.
В коридоре у двери в свой номер она увидела Хейту. Девушка неуверенно мялась рядом, не решаясь постучать.
– Хай, – бросила Беш ей и чуть пихнула в сторону. Увидев ее лицо, Хейта вздрогнула.
– О господи, что с тобой стряслось?
– Не спрашивай, – резко бросила она в ответ и следом спросила, – завтракать будешь? Я заказала в номер, но сама вряд ли осилю все.
– Да, конечно. Спасибо, – одарив солнечной улыбкой, девушка вошла следом в номер. – Тогда я встречу работника, а ты пока…
– Пойду и приму душ, да. От меня несет, как от помойки.
Хейта принюхалась:
– Я бы не сказала. Встречала ситуации и хуже.
Уголки губ Беш поднялись. Это не было смешно, но все же повеселило ее. Хейта была забавная. А главное – сама тянулась к ней. Может, стоило это использовать.
После душа, они разделили завтрак на двоих, Хейта с явным удовольствием проглотила большую часть, пока Беш с удовольствием жгла желудок горячим кофе и задабривала его яичницей. Слабость понемногу начала отступать, но голова, до сих пор переполненная мыслями, неустанно работала.
Беш смотрела на то, с каким счастьем девушка жует пирожное с кремом и не могла понять: их разница в возрасте не была такой уж большой, а все же Хейта казалась гораздо более непосредственной. Конечно, ей не приходилось переживать такой же пиздец, как сама Беш.
– Хейта, как думаешь? – завалившись на подушки на кровати, спросила она. Девушка отвлеклась от сладкого, облизнула губы и вопрошающе кивнула. – Я выгляжу жалкой?
Хейта потупила взгляд и закусила губу, думая, что ответить.
Беш хмыкнула: ну, это было очевидно.
– Нет, – послышался уверенный ответ. – Я, может, подобрала бы иное слово, но ничего не пришло в голову. Ты… ты такая крутая, уверенная в себе.
В голосе Хейты звучало неподдельное восхищение, глаза ее горели:
– Ты твердо знаешь, что хочешь. Идешь напролом и ничего не боишься.