Рики стоял и переводил взгляд то с девушек на друга, не понимая, о чем ведется речь. Лесли только пожал плечами на его немой вопрос.
– И почему я узнаю об этом только сейчас? – вновь поднявшись на ноги, Беш обвела притворно обиженным взглядом своих друзей. Если она все еще собиралась называть их друзьями.
– Ты на несколько дней пропала с радаров, сегодня утром мы тебе звонили, но ты не брала трубку.
– А, да, – почесала нос Беш, кивая на сдохший телефон у холодильника. – Я его вчера, возможно, немного сломала. Искупала в аквариуме. Случайно, разумеется.
– После разговора с Остером, – уточнила Мала, до того уверенно, будто сама тут была несколько часов назад.
Беш ощутила, как горят глаза и щеки: парень заставлял ее беситься просто невероятно, даже когда не был здесь.
– Он просто скрывал, что помирился с братом, тусил с ним вчера ночью. Еще потом и предложил расстаться. Козел.
– Купишь новый? – осторожно спросил Лесли.
– Сначала этим забью до смерти Остера, если откажется возвращаться.
– Я бы заранее выбрал смерть, – хохотнул Рик, ловко уворачиваясь от подзатыльника Беш. – Ну правда, ты до того душила парня, что смерть покажется сказкой.
Девушка нахмурилась на подобную прямоту и, притворно улыбнувшись, что в сочетании со сдвинутыми бровями, выглядело максимально нелепо, шагнула к парню ближе.
– Что я делала?
Рик, казалось, не заметил настроения подруги и продолжил рубить правду-матку:
– Ты за шесть лет отрезала его от семьи и друзей, а единственные, с кем он мало-мальски общался, были его брат и коллеги по работе, и то, те, кто еще не знал тебя и того, какой тяжелый у тебя удар, пай-девочка.
– Его семье я никогда не нравилась, как и его друзьям. И я ничего не делала, он сам решил разорвать с ними связи.
Воцарилось молчание. Рик сказал все, что хотел, а Лесли с Малой и так знали, что он прав, но принять чью-то сторону не собирались, просто постарались перевести тему:
– Я могу тебе дать свою машину, если обещаешь не сломать ее по дороге, – у Лесли тачка была такой же, как и он сам – идеальная и вылизанная; а заботился он о ней еще больше, чем о Мале с Рики, что было практически невозможно, а потому подобный жест с его стороны был до того щедрым, что Беш растрогалась, пропуская сказанное Риком мимо ушей – мало ли, что этот идиот болтает, ему вечно кажется все не таким, каким является по факту.
Телевизор в голове снова загорелся тошнотворно синим. Как бы Беш ни пыталась его вырубить, не выходило.
Иногда перед глазами мигали красные пятна, словно предупреждая об опасности, о неправильности ее действий – она никогда не слушала свой внутренний голос. Она передушила уже сотню лет назад всех, кто хоть немного заставлял ее в себе сомневаться. Даже если то были собственные голоса совести или разума, страх – все, что мигало синим октагоном с белыми буквами. Точно указатель, гласящий, что до Гольда осталось всего три километра. Три тысячи метров до пропускного пункта и еще пара километров до дома Витала, куда ее не пустят теперь даже под страхом смерти. К счастью, она прекрасно помнила, где окружающий территорию забор был особенно хлипким.
Въезд в Гольд охранялся очень тщательно: в город было запрещено провозить радиоактивные вещества, оружие, генераторы электромагнитных помех (казалось бы, какой адекватный человек решит везти нечто подобное в самый технологичный остров мира, но неадекватных по факту оказывалось не так уж мало: им запрещался въезд на несколько месяцев, а если попадались на использовании, так и вообще могли не попасть к родным год или два). Беш совершенно не понимала в технологиях ничего. Она пользовалась всеми бытовыми приборами, наушниками, телефонами – всем, что касалось обычной жизни и не называлось словами, содержащими больше шести букв плюс еще одна и двузначный номер модели. Остер иногда что-то рассказывал ей, хоть она много раз говорила, что не понимает ни единого слова, что он пытался ей разъяснить в еще более мудреных терминах. Игнорировала и шикала на него, если он обижался, что она не обращает внимания на его интересы. Беш и сама не стремилась делиться с ним своими – не в последние пару лет точно.
Вставая в очередь из машин на пропускном пункте, она заглушила двигатель и откинула спинку: ожидание порой длилось по полдня. За окном небо загоралось тропическими оранжевыми и красными оттенками заката. Как бы ни хотелось, но пришлось бы сначала пережить в каком-то хостеле прежде чем нагрянуть к Виталу.