Привет, дружище.
Пишу тебе прямо, можно сказать, из сердца твоей любимой тайги. Зима нынче до удивления мягкая. Болота дышат. Они не успели промерзнуть. А снегу выпало немало. Но метровые сугробы будто растаяли под полозьями наших балков. По сторонам колеи чернеют вывернутые болотные кочки. Рядом с узорчатым беличьим следом — великанские следы гусениц. Следы ржавые, подернутые ледком. Ступишь — брызнет вода. Погодка еще та. Для охоты и рыбалки, может, да. А вот нам позарез нужен морозец. Скажешь: вот метаморфоза — на Севере мечтают о морозе. Случается и такое! Здесь не асфальт. Не прокатишься. А нам надо двигаться дальше и дальше. Сегодня тонем. Вон трактор среди трех чахлых сосенок ворочается. Думал, раз уж деревца — так земля под ногами. Все равно жижа. Вон он уже начинает вязнуть окончательно. Придется другими тракторами его выволакивать. И такое каждый день… Тоже неприятель. И нам его надо брать. Как на войне. А то озеро на пути встанет. Приходится мудрить. Технику в обход. А косу — этот трехсоткилограммовый кабель — на плечи. Понимаешь, вроде слабые наши человеческие плечи, а выдюживают. В конце концов мы сотрясаем сейсмическими взрывами эту болотистую землю, прощупываем ее, выявляя перспективные структуры. Таких структур наша экспедиция нащупала уже несколько. На некоторых из них и на самом деле оказался газ. А на других буровики бурили-бурили — и впустую. А буровики без нас как слепые котята. Где газ или нефть? Где им бурить? Все мы им указываем. Эх, все же геофизика интереснейшая штуковина! И зачем я все это тебе пишу? Успокоить себя, что мотаюсь по тайге? Или тебя заразить окончательно? Помнишь наш спор: кем быть? Доволен ли ты? Мне хочется хотя бы писать тебе. Иногда набежит такая скука!.. Ничего не поделаешь… Тайга…
С приветом. Твой Вениамин.
Пася, рума!
Рума ли ты мне? Читал твое письмо — думал. Не смеялся, нет. Плакал. Наивно-весело. Вот до чего доводит отрыв от рабочего класса!.. С институтом у тебя нелады? Сомневаешься в своих педагогических способностях? Если не можешь отрезать сразу — возьми академический отпуск, окунись в жизнь. Жизнь подскажет решение. Женился, говоришь? Поздравляю! Значит, нашел «Золотую бабу». И не строй проблем о житье-бытье. Привози ее на Север. Люди здесь ой как нужны!.. Не хватает людей. На зиму присылают из южных районов области операторов и взрывников, к весне обратно отзывают. А некоторые сами кочуют туда-сюда. Летом наезжают всякие, просятся в партии. Думают: туризм, романтика. Потом, покормив комаров, уезжают надутые. Сейчас экспедиция начинает готовить кадры из коренных северян. Есть ребята настоящие… Не искатели романтики. Нет. Для них это работа, такая же, как и охота. Помнишь, я тебе говорил про завещание отца. Тетя писала про буровую, которую не добурил отец. На берегу, напоминающем девичье имя, похожее на «Ира». Озеро это находится в верховье таежной реки. Как называется она, не помню. То ли «Черная», «Красная», «Белая». Не знаешь ли ты таких речек в вашей тайге? И озеро с девичьим именем? Точно одно: эта река в Зауралье, в бассейне реки Оби. А бассейн этот, сам знаешь, как велик. Ничего, покочуем, и, возможно, когда-нибудь да и найдем не только нефть, о которой мечтали мой дед и отец, но и недобуренную эту буровую. Есть еще одна примета, про которую, как помнится мне, писал отец. На берегу этого озера рыбаки однажды вместе с рыбой вытащили сетью со дна озера траву, пропитанную нефтью. Это-то и натолкнуло ученых начать бурение на берегу этого озера. Не слыхал ли ты случайно что-нибудь подобное?! Незадолго до войны. Война прервала, конечно, не только это бурение. Отец завещал мне… Я должен найти, понимаешь, и это озеро, и реку, и буровую… И нефть, конечно. Это — главное! Ради этого и кочуем по тайге. Но нефти пока еще не дала ни одна скважина. Только газовые месторождения. И то вокруг Березова. Правда, мы и топчемся только в этом районе. Раздаются уже голоса геологов о расширении фронта исследований, но скептиков много.
Но теперь и маловерам достается. Знал бы, какие у нас есть, оказывается, энтузиасты! Скорей бы кончить институт! Завидки берут. Тут я познакомился с настоящими геологами. Понимаешь, доказывают, нефть есть, должна быть. Не на словах, а вполне аргументированно. Конечно, это пока слова. Но они выглядят убедительно. На каких-то фактах обоснованы. Сейчас в Березове создали объединенную нефтеразведочную экспедицию, куда вошли кроме нас, геофизиков, буровики и все остальные мелкие партии. А все экспедиции нашего Севера будут подчиняться Тюменскому геологическому управлению. А возглавляет его папа Юра. Это не имя. Так наши остряки окрестили начальника управления. Смелый, говорят, человек. Был он тут у нас. Видел его. Не только издали. Спокойный и деловой. А всех взбудоражил. Кажется, по-новому мы начинаем жить и искать нефть. Нравится мне это. Приезжай. Будешь жить здесь полнокровной жизнью настоящего разведчика. Ты ведь уже без пяти минут сейсмик. Есть тут очень интересный человек. Набирает энтузиастов. Осваивать новую профессию — речную сейсмику. Это метод сейсмической разведки на воде.
Приезжай. Вези свою Золотую богиню.
До встречи на Югорской земле…
Твой Вениамин.
13
Удивительное было лето, когда Сергей вернулся в тайгу. Солнце, казалось, не уходило с неба. Оно сияло, палило, ласкало землю своим теплым взглядом. Если скроется за облачко — то на мгновение, чтоб улыбнуться ярче, веселее. Если за тучку уйдет — то лишь затем, чтобы подарить уставшим от зноя теплый, живительный летний дождичек, И вечером оно уходило на краткий миг за горизонт, осветив землю своей широкой улыбкой белой ночи, лишь для того, чтобы люди поняли: и на Крайнем Севере есть очарование жизни.
Только крылатое комарье да мошкара пытались произвести другое впечатление. Но что их мелкое жужжание да коварные укусы по сравнению с задорной и веселой улыбкой солнца!
А вода в реке до сказочности теплая, будто не север, а юг какой-то. А река широкая, как море. А небо высокое. В небе птицы шныряют. И в реке они плещутся. А рыбы, ломая зеркальную гладь воды, рвутся ввысь, расправляя плавники, как крылья. И тут же падают, как подкошенные. Вода стреляет, звенит всплесками. Кругом все играет, поет, живет…
Такой сказкой показался родной край Сергею, когда он возвратился из Ленинграда. Почему он показался ему таким? Может, это лишь далекое детское воспоминание, когда все казалось волшебным? А может, мечта увидеть свой уголок земли теплым и ласковым, как другие сказочные края? Ведь он сюда приехал не один, а с Ней… А Она!.. Так хотелось Сергею, чтоб Ей, Вере, дочери далекой земли, не показался его родной край таким уж мрачным и суровым, как его успели обрисовать писатели.
Лето и на самом деле оказалось теплым, даже жарким. Солнце не уходило с неба. И река, широкая и спокойная, сияла. И вся жизнь, казалось Сергею, потекла теперь по этой раздольной реке. Здесь жили, работали, отдыхали.
Но вначале, при встрече со знакомыми рыбаками, Сергея потянуло на речные плесы. Еще в Ленинграде ему часто снилась вода, сети, плеск рыб. Теперь он едва не пошел на рыбный промысел. Но старому другу Венька предложил другое.
— Понимаешь ли ты, что такое речная сейсмика? — говорил он Сергею. — Это же дело совершенно новое! Такого не было не только здесь, но и вообще… Это метод сейсмической разведки на воде. А суть его вот в чем: вся аппаратура — и приемник, и сейсмостанция — плывут по реке. Сейсмостанция — на баржах или тут же, на катере, а приемники смонтированы на спаренных, растянутых в длинный шлейф бревнах — бонах. Взрывы на воде или на берегу. Проплываешь по реке с верховьев до самых низовьев, потревожишь речку взрывами, выявляя все перегибы подземного рельефа. Аппаратура, разумеется, все зафиксирует. Как в обычной сейсмике, знакомой тебе. И карта недр составлена… И в какие сроки!.. Ехать по воде на катере или тащиться по болотистой земле с громоздкой аппаратурой! Ты же сам видел. Не забыл, наверно, как мотались по дебрям, тонули в болотах, застревали на берегах рек.