Пес поднял голову, нехотя встал, потянулся и вылез из шкафа.
— Вот видите, откликается.
Едва солдат вышел, как в дверь постучали, пес залаял. На пороге возникла хрупкая фигура в темно-синем свитере, при огромной рыжей бороде и жиденьких ржавых усиках.
— Разрешите представиться: лейтенант Король, ваш сосед, который «неуч, сумасбродит, он фармазон, он пьет одно стаканом красное вино».
В одной руке у него был граненый стакан, в другой действительно бутылка красного вина с уже знакомой Олегу плодово-ягодной этикеткой.
— С новосельем вас, товарищ капитан. Или, простите, как там по-морскому?
— Капитан-лейтенант Борисов.
— Вот видите, и капитан и лейтенант сразу. Что же, это нас как-то роднит. Я ведь лейтенант, и притом седьмой год. Засиделся в лейтенантах, как некрасивая девка в невестах. Впрочем, все это мелочи. Давайте выпьем.
— С удовольствием, но в другой раз. Видите, я еще не устроился.
— Это мы сейчас устроим. — Король поставил бутылку и стакан на пол и положил поперек бочки чемодан. — Стол готов. Сидеть, к сожалению, не на чем, будем стоять оба. А ля фурше. А вообще-то вы устроились с блеском. Люкс! Отдельная квартира — и по соседству лейтенант Король. А фамилия вашего мичмана — Туз. Король и туз. Ирония судьбы. Как видите, моя карта бита, ваш помощник и то Туз. Так что тут целая колода наберется. Вот только дам не хватает. С дамами у нас тут ба-а-льшой дефицит. Вы женаты?
— Пока нет.
— Значит, бог миловал. А я вот сподобился. Правда, супружница моя удрала к родителям. А ведь я без нее сопьюсь.
— Может, вам и в самом деле хватит? — спросил Олег.
— Не-е… Долг гостеприимства обязывает. Только вот стакан один. Пейте первым. Вино так себе, но другого нет. Держите.
Вино и в самом деле было гадкое, но Олег выпил до дна, потому что Король ждал своей очереди, а стакан был только один. Свою долю лейтенант выпить не успел, его качнуло, чемодан сдвинулся и вместе с бутылкой рухнул в бочку. Олег достал его, встряхнул и поставил на пол. Из-под крышки вытекала вода, точь-в-точь как из-под легкого корпуса только что всплывшей подводной лодки.
Лейтенант с сожалением заглянул в бочку:
— Утонуло. А жаль, другой-то нет.
Потом долго смотрел на чемодан. Наконец робко произнес:
— Извините.
И тихо удалился.
Олег распаковал чемодан, развесил вещи сушиться и пошел умываться. Но тут в дверь опять постучали, залаял пес. Загнав пса в шкаф, Олег распахнул дверь. В нее вкатились два снежных кома. Тот, который побольше, начал вертеться, как шаровая молния. Из-под снега проклюнулась голова чернявого солдатика, помощника дежурного.
— С погодой вас, товарищ капитан!
Солдатик начал тормошить второй ком, бил им о стену, бросал на пол, снова поднимал и встряхивал.
— Что я вам говорил? Вот и пурга начинается. Но вы теперь не замерзнете.
Второй ком оказался шубой, в ней были завернуты сапоги, унты, ватные стеганые штаны, теплая куртка и даже рукавицы на собачьем меху.
— Я побегу, а то разгуляется, и дороги не найдешь.
Солдат ушел. Олег выглянул вслед ему за дверь, но не увидел ничего, кроме ворочавшейся снежной лавины, не услышал ничего, кроме истошного пронзительного воя.
5
На берегу были раскиданы бревна, доски, кирпич; в бухте, у кромки блестящего, как битое стекло, берегового припая, стояли катера, баржи, плашкоуты. Посередине всего этого возвышалась дощатая будка, возле нее за верстаком стоял парень в пыжиковой шапке и ругался:
— Ты для чего тут приспособлен? Руководить. А ты только руками водишь. Если не можешь, вали отседова.
Перед ним стоял мичман Туз и виновато хлопал глазами. Заметив Борисова, Туз сорвался с места и побежал навстречу.
— Товарищ капитан-лейтенант, личный состав плавсредств занимается по распорядку дня.
Поздоровавшись с мичманом, Олег кивнул в сторону парня в пыжике и спросил:
— Кто это?
— Козырев, бригадир плотников.
В ответ на приветствие Олега Козырев только приподнял взгляд и нахлобучил поглубже шапку — точь-в-точь как это делал его отец, диспетчер аэропорта.
— В чем дело? — спросил Олег.
— Какое уж там дело! — махнул рукой Козырев и ткнул рубанком в направлении Туза. — Поставили его начальником, а он…
Козырев сердито зашаркал рубанком. Желтая стружка падала на снег, как лапша.
— Ну, а все-таки?
— А чего он прыгает под носом, чисто воробей. А клюет по зернышку. А по зернышку много ли набежит? — И, отложив рубанок, назидательно произнес: — Не-е-ет, тут нужен человек погуще. Умом надо брать, а у нас больше глоткой живут. Орать-то все стали слишком горазды.