— Блейк, — прошептала она, заглушаемая моими губами, прижатыми к ее губам.
— Хм, — промычал я в ответ, оставляя поцелуй за поцелуем в уголке ее губ, на щеке, за ухом.
— Пойдем...
— БУ!
Одри крепче вцепилась в мою рубашку, когда с испуганным вздохом оторвалась от моего рта. Инстинкт заставил меня обхватить ее руками, словно защищая. Затем поднял глаза и лихорадочно искал ублюдка, который посмел нарушить наше спокойствие, когда мой взгляд упал на ребенка лет одиннадцати. Он был одет как Майкл Майерс18, а компанию ему составляли миниатюрные версии Фредди Крюгера19 и Джейсона Вурхиза20. Костюмы были великолепны, и я на секунду оценил их, прежде чем Майкл поспешно стянул с себя маску.
— Извините, — выпалил мальчишка, ошеломленный моим гневом.
Я смягчил взгляд и растянул рот в полуулыбке.
— Все норм. Но только потому, что ваши костюмы потрясающие.
— Спасибо! — ухмыльнулся он и снова натянул маску. — Счастливого Хэллоуина!
Одри ослабила хватку и повернулась в моих объятиях, чтобы оценить их, когда они убежали мучить другого ничего не подозревающего дурачка. Она улыбнулась и положила голову мне на грудь.
— Я люблю этот город, — сказала она с грустным вздохом.
— Я тоже.
— Хэллоуин через несколько дней.
Я кивнул.
— Да.
— Что мы будем делать? — Одри разжала мои объятия и взяла меня за руку.
— Мы? — фыркнул я, переплетая свои пальцы с ее и задаваясь вопросом, испытывал ли я что-нибудь настолько приятное раньше. Сможет ли что-нибудь дать мне почувствовать это снова. — Что это за чушь про «мы»?
Она кивнула, веки отяжелели от выпивки и похоти.
— Ага, мы. Теперь мы — это мы.
Мое сердце тревожно забилось где-то в горле, когда я позволил ей вести меня.
— О, мы, да? Когда же я мог об этом узнать?
Губы Одри расплылись в понимающей улыбке.
— Только не говори мне, что ты этого еще не знал.
Судьба. Бог.
Знаки.
— Хорошо, — сдался я. — Не буду.
Еще несколько секунд мы медленно шли в тишине, наслаждаясь воздухом и атмосферой города, который оба любили. Затем она потащила меня по жилой улице, по потрескавшимся тротуарам, под деревьями, украшенными красным и золотым, и я понял, что не знаю, куда мы направляемся.
Мы. Я позволил себе улыбнуться этой мысли, сжал ее руку и спросил:
— Куда ты меня ведешь?
— Я хочу, чтобы ты увидел, где я живу, — ответила она.
— Ты тоже живешь в Салеме?
Одри кивнула.
— Да.
— И как долго?
— Ну, — она отпустила мою ладонь и обхватила руку, — дай мне подумать. Мне уже двадцать шесть, так что...
— Тебе двадцать шесть? — перебил я.
Хихикнув, она прижалась щекой к моей руке.
— Да, а что? Это имеет значение?
— Не, не особо. Просто я не знал, что я гребаный совратитель малолеток, — простонал я с коротким смешком, закатывая глаза к небу.
— Ты ненамного старше меня, — хихикнула Одри, обнимая меня за руку.
— Достаточно старше, — пробормотал я.
Вздохнув, Одри продолжила:
— В любом случае, за исключением нескольких лет, проведенных в колледже, я провела здесь всю свою жизнь.
— Как же я тебя раньше не видел?
Фыркнув, она покачала головой.
— Ты бы, наверное, и не заметил меня, если бы видел.
Я этого не сказал, но это была чушь собачья. Не замечать ее было все равно что не замечать солнце. Это было невозможно.
Мы остановились у старого дома в викторианском стиле из красного кирпича, отделанного белым, с дверью из черного витражного стекла. Крыльцо, окруженное плетеной мебелью, было украшено паутиной и висящими скелетами. На лужайке, среди разбросанных костей и опавших листьев, было устроено впечатляюще реалистичное кладбище.
Я засунул руки в карманы, не в силах сдержать ухмылку. Это было место в моем вкусе, мало чем отличающееся от моего собственного. Я покачал головой, вспоминая того, кем был несколько недель назад. Человека, который, взглянув на нее, сделал выводы, основываясь только на внешности.
— Думаю, я недооценил тебя, — смущенно признался я.
Ведя меня по дорожке, она ответила:
— Ну, в твою защиту могу сказать, что я не очень-то похожа на себя.
Затем, когда мы ступили на крыльцо, Одри понизила голос и сказала:
— Теперь нам нужно вести себя тихо. Дом разделен на несколько квартир, и все они спят чутко.
— Принято к сведению, — пробормотал я, кивнув, и она отперла дверь.
Внутри было темно, если не считать маленькой лампы возле лестницы, но даже в тусклом свете я понял, что это была заветная мечта любителя истории. Резная лепнина, перила с завитушками и скрипучие деревянные полы. У меня аж слюнки потекли, пока я стоял неподвижно, ожидая, когда Одри поведет меня вперед, и тут услышал, как открылась еще одна дверь.
— Хорошо, — прошептала она, беря меня за руку. — Это мое место.
Я последовал за ней в дверь, ближайшую ко входу в дом, и подождал, пока Одри включит свет, но она этого так и не сделала.
Вместо этого девушка набросилась на меня, обвив руками мою шею и ища в темноте мой рот. Я споткнулся, отступил на несколько шагов, пока мои ноги не уперлись в то, что, по моим предположениям, было диваном, и я упал назад.
— Пожалуйста, скажи мне, что у тебя нет соседки, — пробормотал я между поцелуями, пока она возилась с пуговицами на моей рубашке.
— Здесь никого нет, — поспешно ответила она, оставив мою рубашку и перейдя к джинсам.
— Кайф.
Я сбросил ботинки на пол и протянул руки, чтобы помочь ей раздеться. Потом расстегнул молнию на своих джинсах, стянул их, а затем потянулся к поясу на ее. В считанные секунды они были сброшены на пол, а вместе с ними и наше нижнее белье, и мое тело накрыло ее тело с трепещущими веками и вздохом.
— Блядь, — выдохнул я, протягивая руку и касаясь ладонью ее щеки. — Как в тебе может быть так охренительно хорошо?
Я не собирался задавать этот вопрос. Он просто сорвался с моих приоткрытых губ и проник в ее темную квартиру, пока она ленивыми движениями ласкала мое тело. Но теперь, когда он вырвался наружу, я позволил ему поселиться в моем сердце, а она наклонилась вперед и снова прижалась губами к моим, чтобы лениво поцеловать меня, в то время как наши бедра двигались в идеальном, медленном ритме.
Ответ был так очевиден для меня, и он сверкал, как крест на ее шее. Судьба ли это, Бог или просто случайность, но все было правильно. Правильно.
Одри и я. Мы.
Мы.
Глава двадцатая
Сегодня воскресенье.
Я проснулся от напоминания, пронзающего мой разум, громкого и отчетливого. Почти такого же громкого, как грохот, разносящийся по квартире.
Веки распахнулись, и я увидел незнакомую люстру, и нахмурился от внезапного подозрения.
«Где я, черт возьми, нахожусь?»
Замешательство было мимолетным, когда почувствовал, как Одри прижалась ко мне, и заметил, что мы оба были обнажены ниже пояса. Я усмехнулся сквозь сон, от которого у меня все еще першило в горле, осознав, что мы, должно быть, заснули сразу после секса, и подумал, сможем ли мы когда-нибудь спать вместе без выпивки, текущей по нашим венам.
— Эй, — прошептал я, касаясь ее щеки костяшками пальцев. — Одри.
— Хм? — Одри уткнулась носом в мою шею и сонно хмыкнула, обхватив меня за плечи.
Стук в дверь продолжался, а затем раздался голос.
— Одри? Одри, ты дома?
Сверкнув платиновыми волосами, Одри вскочила с дивана и бросила мои джинсы и нижнее белье на голые ноги и пах.
— Тебе нужно одеться, — требовательно прошипела она, пытаясь собрать свою одежду. — О, Господи, что она здесь делает?
Одри разговаривала сама с собой, что-то бормоча от беспокойства и досады, и я наблюдал, как она поспешно расчесывала волосы.