Вслед за ним остановился не менее шикарный тарантас, с которого спустился предводитель дворянства Воронкин, живо обсуждавший что-то с богатейшим купцом первой гильдии Оторвины́м, местным меценатом, жуиром и бонвиваном. Отчаянно жестикулирующая парочка проследовала за городничим.
Рыжков с женой прибыли на вокзал загодя и уже успели раскланяться с шапочными знакомцами, поприветствовать приятелей и перекинуться ничего не значащими фразами с друзьями, собравшимися в господском зале ожидания, где толпился весь свет города и уезда. Оставив Нину в одном из начинавших собираться дамских кружков, непринуждённо щебечущем о чём-то, ротмистр направился в сторону начальства. На ходу раскланялся с Понизовым, о чём-то тихо беседующим с Журбиным, и подошёл к жандармскому исправнику, блиставшему, в отличие от него, парадным мундиром. Владимир Петрович, до того стоявший к Рыжкову вполоборота, повернулся всем корпусом к подчинённому, так как не мог крутить головой из-за высокой стойки плотного воротника, расшитого золотой нитью.
– Доброе утро, господин полковник! – поздоровался ротмистр, по привычке потянувшись козырнуть, но вспомнил, что одет в гражданское.
– Антон Владимирович, доброе утро! – прогудел Вилеж. – Решили самостоятельно произвести операцию? Похвально!
– Да, сами знаете, Владимир Петрович, наше отделение по штату в основном конторское. Для полевой работы по профилю только я да мой адъютант Егоров годны, остальные либо вовсе дара не имеют, либо волховством владеют в самом зачаточном состоянии. Я так в плане мероприятий и указывал.
– Да, да. Всё верно, голубчик. Да и не к надобности тебе ещё кудесники. Сам-то со скуки небось не знаешь куда себя деть.
– Не без этого, Владимир Петрович.
– Что ж, не смею больше задерживать. – Вилеж вернулся к прерванному разговору, показав ротмистру, что тот свободен.
Рыжков немного походил по залу в поисках Егорова, выглянул на площадь и увидал адъютанта за оцеплением. Полицейские не собирались пропускать в вокзал Дмитрия Ивановича, одетого в простую гражданскую тройку, а потому чем-то напоминавшего гимназического учителя. Ротмистр махнул ему, чтобы тот оставался снаружи и вернулся в залу, где ещё немного прошёлся между беседующими о светской ерунде группками. В конце концов он присоединился к одной из них, где поучаствовал в споре о надвигающемся «Синем звоне».
Помещик, имени которого Антон Владимирович не помнил, страстно доказывал, что он-де сам видел крестьянина, пропавшего во время этой напасти лет сорок назад. И что тот, может, пару лет тому, как ни в чём не бывало, благополучно вышел из молочного тумана, всегда образующегося во время «Синего звона». А что самое главное – первым же делом пошёл к помещику, у которого был в крепости (а об отмене крепостного права, он, понятное-то дело, был ни сном ни духом). И там, приняв барского внука за его же деда, винился перед ним за то, что будто бы плутал в тумане несколько суток, а потому не явился на барщину и божился, что все недоимки обязательно отработает.
Его визави – убелённый сединой кандидат университета Чихандов, переехавший из Петербурга в поисках тишины, необходимой ему для написания очередного научного труда, – яростно спорил с ним, что быть того не может.
– Да поймите же Вы, уважаемый! – всё более распалялся профессор. – Есть море самых подробных исследований, говорящих о том, что растяпа, оставшийся под открытым небом при приближении «Синего звона», пожирается иномирной сущностью демонического свойства, а потому никак не может куда-либо вернуться, тем более сорок лет спустя. Наша Академия наук, Гейдельберг, Сорбонна, даже сам Оксфорд, – тут старик воздел указующий перст горе, – буквально все научные труды этих уважаемых храмов науки утверждают одно: это – нонсенс и глупейший вздор!
– Отчего же? – вмешался в монолог почтенного учёного незаметно присоединившийся к группке Оторвин. – А что Вы скажете, профессор, о стародавнем католическом требовании: немедленно предать огню любого, вернувшегося из туманов? Это же как раз тот же случай, разве нет? Если мне не изменяет память, ещё и десяти лет не прошло, как развеялся дым последнего аутодафе. Насколько помню, несчастного «путешественника во времени» сожгли в Барселоне?
– Ну что же Вы, почтеннейший Олег Юджинович, ссылаетесь на этих тёмных папистов? – уставился на него оторопевший профессор Чихандов. – Вы не сравнивайте нашу матушку-церковь, продвинувшуюся в исследованиях потустороннего чуть ли не дальше всего учёного света, и этих католических мракобесов, только и умеющих плодить магов, которые не могут ступить и шагу без основательного запаса стелламина! – Возмущению учёного мужа, казалось, не было предела. – Вы бы ещё начали пересказывать античные небылицы о том, как раздался Синий звон и из молочного тумана вышли боги.