– Позвольте, Николай Яковлевич, – вмешался Рыжков, – но, как Вы сами только что утверждали, в молочном тумане обитает некое демоническое существо. Почему же Вы не полагаете, что некоторым везунчикам удалось избежать его когтей и потом вернуться?
– Не обитает, милейший. А раз в год выглядывает из Иного мира и вытягивает к себе сущность «везунчика» – уж Вам-то как кудеснику должно быть понятно, что оно не имеет физического тела?
– В любом случае, может же его, с позволения сказать, «охота» закончиться неудачей? Вполне! – продолжил рассуждать ротмистр. – Нет, Вы не подумайте, что я в этом споре стою на стороне католиков. Как владеющий даром, я полностью разделяю Ваш скептицизм насчёт злоупотребления европейскими магами стелламином и считаю их практики очень поверхностными. Но! Отрицать саму возможность возвращения из Синего звона я бы поостерёгся.
Оторвин, скептически смотревший на вещающего профессора, уже было вдохнул побольше воздуха, чтобы присоединиться к Рыжкову, однако его прервал зычный голос начальника станции:
– Господа! Внимание! До прибытия Московского экспресса осталось пять минут!
Всё общество, не прерывая светских бесед и лёгких споров, степенно ринулось из господского зала на широкий перрон, где уже было выстроено оцепление, сдерживающее напор любопытных низших сословий.
Антон Владимирович, перехвативший Нину уже на платформе, устроился в удобном для наблюдения месте, подальше от толпы и от группы начальников, явно готовящихся говорить приветственные речи.
– Как провела время? Видел, вы мило общались с генеральшей Быстровской?
– Дорогой, ты оставил меня в натуральнейшем серпентарии, – закатила глаза Нина Вячеславовна. – Дамы перемыли кости всем проходящим мимо и чуть не сцепились, когда одна начала доказывать другой, что точно знает, кто станет следующей пассией Оторвина.
– А со стороны всё выглядело такой милой степенной беседой, – удивился ротмистр.
– Хм, – выдала Нина, – а уж генеральшу-то я вообще на дух не переношу. Как и она меня. Кстати, видел Настасью Яковлевну?
– Это какую? Мельничиху? – удивился Антон.
– Её самую, – сделала таинственное лицо жена.
– Да нет, ты шутишь, как я мог пропустить свою «подопечную»?
– Эх ты, кудесник. А ещё жандарм называется. Неужели ты не узнал её в ярком красном платье?
– Погоди. Не может быть! Та манкая брюнетка?
– Мужчины… – фыркнула Нина. – Стоит ведьме наложить чары молодости, где-то пышнее сделать, где-то потоньше… Ты ей в глаза-то смотрел? По глазам же сразу видно, кто это. Хотя о чём я? – ещё раз фыркнула она. – Ты небось смотрел туда, где стало пышнее?
– Да я вообще в сторону этого, как ты говоришь, серпентария, старался не оборачиваться. Боялся, ядом случайно забрызжут.
Пока супруги шуточно пререкались, рельсы едва заметно задрожали, предсказывая скорое появление тяжёлого состава, а начальник станции громко прокричал в медный рупор:
– Внимание! С севера заходит поезд!
И вот, где-то далеко-далеко, практически у горизонта, там, где стальные полосы рельс сходятся в одну блестящую линию, показалась яркая звезда локомотивного прожектора. Сперва с ошеломительной скоростью приближавшаяся к станции, она загодя начала замедляться, пока встречающие наконец не различили окутанную облаком пара, ухающую чёрную громаду паровоза, пронзительно скрежещущую тормозами. Поравнявшись с перроном, состав окончательно потерял ход, в последний раз вздрогнув вереницей вагонов, остановился и с громким свистом выпустил излишки перегретого пара.
Дав положенный короткий гудок, машинист перестал поддерживать свои заклятия. Тут же с влажным хлопком рассеялся, висевший прямо перед дымовой коробкой паровоза энергетический щит, позволявший механизму развивать ошеломительную скорость из-за отсутствия сопротивления встречного потока. Одновременно с ним перестало действовать заклинание, усиливающее пламя в топке, и потрескивающий заклёпками котёл начал быстро остывать, а прозрачный зеленоватый дым, струившийся из трубы, сменился обычной чёрной угольною гарью. Тем временем кочегар повернул гусак наливной колонки и распахнул люк в хвосте тендера, в который с шумом хлынула вода.
– Станция Н-ск. Экспресс стоит полчаса! – прокричал с открытой тормозной площадки один из проводников внутрь вагона третьего класса.
Тут же, как по команде, открылись синие двери, и выскочившие кондукторы первых классов начали протирать от копоти входные поручни. Оркестр пожарной команды, очухавшись, нестройно грянул бравурный марш. Первым из вагона показался худой, чисто выбритый молодой человек низкого росту, одетый элегантно и явно по-заграничному. Он немного оторопел от толпы на перроне, а потому на секунду замер. Однако, увидев в первых рядах встречающих Оторвина, раскинул руки, будто издалека хотел обнять старого знакомца, и с грацией выпорхнул из вагона.