– Молоко или сливки? – будто очнулся от оцепенения Рыжков.
– Сливки, молоко, да какая разница? Главное, что киснет! Это всё один к одному. Милейший Антон Владимирович! Очень Вас, ещё раз очень прошу, оградите меня от пакостей этой молодой выскочки Ланиной! – Тут вдова умоляюще протянула свои дряблые ручки и ожидающе уставилась на Рыжкова.
– Что же, – сказал ротмистр, в который раз многозначительно посмотрев на часы и перешёл на официальный тон: – Я дам указание поставить на вид госпоже Ланиной о недопустимости осуществления ведовской практики вне предназначенных для этого помещений. – Антон Владимирович взглядом указал Анне Петровне на дверь. – Засим попрошу.
Посетительница суетливо засеменила к выходу, кланяясь хозяину кабинета, и, наконец, покинула его.
Рыжков с откинулся на мягкую спинку широкого кресла, провёл ладонью по лицу и, издав неопределённый звук, начал массировать виски.
– Егоров! – через минуту закричал зычным командирским голосом ротмистр. – Егоров, ты куда пропал, шельма?
С виноватым видом в кабинет просочился адъютант.
– Ваше Благородие, – развёл он руками. – Старуха практически взяла меня в штыковую!
– Изволь в следующий раз потребовать у неё письменного изложения всех претензий к соседке. В конце концов, у меня есть подчинённые. Вот ты, к примеру, поручик. Объявляю тебя персонально ответственным за все дела дам старше пятидесяти! – продолжил ротмистр, усмехнувшись в усы.
– Так точно, Антон Владимирович! – взял во фрунт было уже расслабившийся адъютант. – Разрешите идти?
Рыжков жестом отпустил его. После чего встал из-за стола. Прошёлся по кабинету. Остановившись у зеркала, подкрутил усы и огладил бороду. Мазнул взглядом по парадному портрету предыдущего императора, в очередной раз решив про себя, что к пятому году нового царствия пора бы уже заказать портрет нынешнего Государя. Открыл простенький замок остеклённого шкафа с делами и стал водить пальцами по корешкам папок из серого казённого картона.
– Заблудился в лесу и два дня выйти не мог. Не лесовики ли водили? – остановился он на одной из них. – Волки козу утащили. По всему видать, оборотень завёлся. – Он дотронулся до следующей папки. – Куры нестись перестали. Проверьте, господа жандармы, никак нечисть в овине завелась?
Целый шкаф таких, прости Господи, «дел»! А мне ведь уже за сорок. Какой чушью я занимаюсь! – Ротмистр плюхнулся в кресло, сцепил пальцы за затылком и предался воспоминаниям об ушедших годах в Имперской чародейской академии, когда предвкушение будущих приключений, подвигов и наград кружило голову, а бесшабашное курсантское нахальство, подпитываемое всё более и более развивавшейся силой, едва сдерживалось постоянно внушаемым преподавателями осознанием ответственности будущего кудесника на государевой службе.
В кабинете мерно тикали часы, погружая в полудрёму ударившегося в ностальгию Антона Владимировича. Краем глаза Рыжков заметил, как из-под массивного картотечного шкафа, тускло блестевшего медными ручками множества ящичков, осторожно выглядывает некрупный растрёпанный домовик. Мелочь, как и полагается его породе, была похожа на пыльный клок вылинявшей кошачьей шерсти, давно занесённой сквозняком под диван. Ротмистр чуть поиграл в гляделки с обнаглевшей нечистью и брезгливо прищёлкнул пальцами. У ножки шкафа образовался прозрачный зеленоватый вихрь, ничуть, однако же, не повредив юркому домовику, непостижимым образом, успевшему скрыться в какой-то щели с недовольным писком.
– Совсем обнаглели вредители, – проворчал под нос кудесник, – единственная польза, что мышей гоняют. – И потряс головой, будто стряхивая дрёму, как оказалось, очень вовремя. В щель приоткрывшейся двери кабинета снова заглянул адъютант.
– Антон Владимирович! – произнёс Егоров. – Господин исправник через полчаса срочное совещание собирают.
– А на тему? – поинтересовался ротмистр.
– Не могу знать, ваше благородие! – Поручик наконец полностью показался в двери. – В обязательном порядке должны быть все отделения: и мы, и первое, и даже второе.
– Интересно, что такого могло произойти, чтобы все отделения, да срочно? – задумчиво произнёс Рыжков. – А просматривал ли ты, голубчик, последнюю столичную прессу? Никаких происшествий?