Они сошлись в центре ринга. Майкл, выполняя инструкции своих хозяев, держал руки перед собой, как заправский боксер, закрывая перчатками лицо, а локтями корпус. Луи Бакстер не торопился нападать. Казалось, он изучал своего противника, приглядывался, высматривал его слабое место.
Майкл двигался, слегка пританцовывая, все время держась лицом к лицу с противником, не позволяя ему зайти сбоку. Бакстер попытался по глазам Майкла определить его намерения, стараясь разгадать тактику противника, но ничего не мог понять. Глаза Майкла были неподвижными, и это сбивало с толку чемпиона.
Бакстер взмахнул левой, и вяло попытался нанести пробный удар в лицо Майкла, но тот легко его парировал, при этом не сделав ни малейшей попытки ответить. Это не понравилось Бакстеру, он не любил, когда противник изучает его, но в боксе по-другому было просто невозможно.
Пританцовывая, чемпион принялся кружиться вокруг Майкла, стараясь придать своему лицу агрессивный вид, чтобы напугать своего противника. Однако лицо Майкла не выразило никаких эмоций. Он стоял в классической позе, словно бы ожидая, когда его противник откроется.
2
Тянуть время долго было нельзя, так как судья мог вынести предупреждение о пассивном бое. Бакстер же никак не мог решить, что ему делать, стараться уложить противника сразу или поиграть с ним. С одной стороны скоротечный бой не нравился зрителям, которые хотели зрелищ, и Бакстер не хотел их разочаровывать. С другой стороны, он не знал Майкла, не знал его тактики, не знал его силы, и не знал, насколько тот может быть опасным. Его противник вообще был темной лошадкой, но его нападки вывели чемпиона из себя, заставив того согласиться на этот бой. Ну, да ничего. Майкл выглядел немного менее сильным, чем Луи, и весил на несколько килограммов меньше. Бакстер считал это своим явным преимуществом, и упускать его не желал.
Быстрым движением чемпион провел короткий двойной удар по корпусу противника, но Майкл закрылся локтями.
Дьявол, подумал Бакстер, будешь ли ты атаковать. На мгновение он поймал себя на мысли, что испытывает злость, и тут же подумал, что Майкл добивается от него именно этого. Когда противник злиться, он начинает совершать ошибки.
- Предупреждение Тэтчеру, - внезапно воскликнул судья. – Слишком пассивный бой.
Ага, торжествующе подумал Бакстер, теперь-то ты начнешь шевелиться. А будешь атаковать, тогда и раскроешься.
Майкл действительно атаковал. Впрочем, атакой это было назвать очень сложно, потому как он всего лишь вяло взмахнул левой рукой, целясь в голову Бакстера. Тот без малейшего труда отклонился в сторону, и ответил мощным ударом правой. К его удивлению, Майкл легким движением левой руки играючи парировал удар, словно бы его нанес ребенок.
Остаток первого раунда прошел в том же ритме. Мощные атаки чемпиона, не доходящие до цели, и вялые контратаки Майкла. Да что же это он, играет со мной, что ли, негодующе подумал Бакстер. Он явно рассчитывал на обратное. Именно он, чемпион, должен был играть со своим противником, как кошка с мышкой. Именно он должен был нагонять на незадачливого забияку страх. Однако ни глаза Майкла, ни его лицо, ни выражали ничего даже отдаленно похожего на страх.
Прозвенел гонг. Первый раунд закончился.
3
Противники разошлись по своим углам, и Мортон принялся обмахивать Майкла полотенцем. В этом не было ни малейшей нужды, так как синтетик не испытывал усталости. Однако приходилось делать вид, чтобы не привлекать к себе внимания.
Жерар был доволен тем, как прошел первый раунд. Он уже убедился, что Майкла невозможно свалить никаким боксерским ударом. Джеральд хорошо обучил синтетика, и тот делал все так, как ему было приказано. Тем не менее, дальше тянуть было нельзя, Жерар не был уверен в том, что произойдет, если бой слишком затянется.
- Диллон, - обратился он к тренеру. – Мне кажется, что пора Майклу атаковать. Нужно попытаться уложить чемпиона.
Джеральд согласно кивнул.
- Да, мистер Дюпон, вы правы, я тоже считаю, что больше нельзя рисковать.
Жерар положил руку на плечо синтетика.
- Майкл, ты должен отправить его в нокаут, - твердо сказал он. – Не затягивай, и делай все, что можешь.
- Да, мистер Дюпон, - откликнулся синтетик. – Я вас прекрасно понял.