Гедимин, оглянувшись через плечо, запустил два пальца под плиту, присыпанную строительным мусором. Со стороны она выглядела как часть свалки — только потрогав её, можно было понять, что бессмысленные с виду обломки намертво в неё вплавлены. Покрытый такими же «украшениями» лист металла бесшумно отодвинулся в сторону, бронированный люк приоткрылся, пропуская пришельцев в убежище.
— Направо, до стены, там жди, — тихо сказал Гедимин Иджесу, пропустив его в тайник, и следом протиснулся сам. Извернувшись, он опустил за собой крышку люка и закрыл на задвижку. Внутри было прохладно — чуть теплее, чем на улице; Гедимин подставил ладонь под слабый сквозняк и довольно кивнул — вентиляция работала точно по плану. Нащупав в темноте изогнутый выступ на стене, сармат закрепил на нём фонарь и слегка сощурился перед тем, как включить его.
— Жёваный крот! — донеслось из дальнего угла. Иджес, прикрыв глаза ладонью, ошарашенно мигал. Луч фонаря, отражённый от зеркальных поверхностей, осветил всю «пещеру», от входного люка до каменной стены обрыва.
— Примерно так, — смущённо буркнул Гедимин, разворачивая ворох ветоши, втащенный в убежище, и доставая из карманов недостающие детали. Чуть больше минуты — и на подстилке уже лежал собранный пневмомолот, готовый к работе.
— Ничего себе, — покачал головой Иджес, медленно перебираясь от стены к стене и разглядывая стыки плит. — Вот такая комната сложилась случайно?! Лилит говорила, что тут есть нычка, но что такие хоромы…
— Одно плохо — слишком низкий потолок, — Гедимин привстал, наглядно показывая, что не сможет идти даже внаклонку. — Придётся ползать. Ползи вперёд, покажу тебе обрыв.
Уже третий день на полу не скапливалась влага — сармат заделал последние щели, не предусмотренные планом, и проложил вентиляционные ходы так, чтобы по ним внутрь ничего не текло. Он немного опасался, что их может раздавить бульдозер при следующей утрамбовке — для проверки он походил по ним и укрепил дополнительно то, что попыталось осесть или осыпаться.
— Так недолго штаны порвать, — Иджес, перевернувшись набок, потрогал колено. — Пол шершавый. Ветоши много — сделаю тебе наколенники. Так ползать будет удобнее.
Гедимин удивлённо мигнул.
— Интересная мысль, — пробормотал он, обгоняя Иджеса и садясь у каменной стены. Тут в потолке была последняя щель, впускающая влагу, и Гедимин собирался прикрыть её козырьком, врезанным в обрыв, — но сейчас были дела поважнее.
— Лаборатория посреди города, — хмыкнул Иджес, устраиваясь рядом с ним. — В двух шагах не заметишь. И вот здесь будет твой… фторный реактор?
— Как только найду кислоту, — пообещал Гедимин, недовольно щурясь. «Ещё оставалось два литра в тайнике, не затронутом взрывом. Чем Йорату помешали мои реагенты?!»
— Это к нему детали? — Иджес увидел в открытой нише сваренные листы металла и пополз туда. — Большой… Думаешь, выдержит?
— Он не готов, — отозвался сармат. — Там ещё много работы. Без питания трудно. Пока займёмся коммуникациями.
Иджес посмотрел на потолок убежища.
— Провести сюда воду и электричество незаметно для макак… Умеешь ты находить себе занятия, Гедимин. Думаешь, никто не услышит, когда мы будем бурить?
— Мы рядом с аэродромом и почти под главной улицей, — напомнил Гедимин, щёлкнув ногтем по каменной стене. То ли вентиляция, то ли незаделанная щель пропускала звуки — гул грузовых глайдеров, объявления по громкой связи, лязгающие шаги сторожевых роботов у ремонтного ангара…
Он достал план. Небольшой запас скирлиновой бумаги, трижды отмытой, но ещё пригодной для письма (но не для печати), был спрятан в закрытой нише, несколько маленьких обрезков Гедимин в последнее время носил с собой, так же, как и ручку, выменянную в медчасти. Можно было сделать писчее перо самому, получилось бы, как минимум, не хуже, — но сейчас мысли сармата были заняты другим, и на мелкие опыты он не отвлекался.
— Чёрт, как в древности! — выдохнул Иджес. Гедимин посмотрел на него озадаченно.
— Помнишь, Хольгер рассказывал? Эти древние ма… учёные, — тут же поправил себя Иджес. — У них была бумага и такие вот писчие стержни. Тогда ещё не было смартов. И некоторые из них прятались. Тогда тоже были запрещённые занятия. Я плохо помню, — вот придёт Хольгер, расскажет лучше.