— Эй! — недовольно окликнул его Гедимин. — Нашёл где сесть…
Сармат не откликнулся — всё так же хрипло дышал и, болезненно щурясь, прижимал ладонь к левому виску. Гедимин растерянно мигнул.
— Эй, — наклонившись над сарматом, он осторожно потрогал его за плечо и сам вздрогнул — рука сидящего была градусов на пять горячее, чем ладонь самого Гедимина, и это чувствовалось даже сквозь комбинезон и перчатку. Сармат приподнял голову, посмотрел на пришельца и заворочался, пытаясь отодвинуться с дороги. Похоже, тело не подчинялось ему, — руки и ноги бестолково дёргались, и осмысленного движения не получилось. Гедимин придержал его за плечо, мешая сползти в лужу.
— Ты ранен? — Гедимин опустился на мостовую, с досадой вспомнил, что забыл фонарь на сорбционной установке, прикоснулся к раскалённой щеке сармата и попытался повернуть его лицом к себе. Тот дёрнулся.
— Отвали, — прохрипел он, прикрывая глаз. Гедимин случайно задел его пальцы и снова вздрогнул — под кожей ощущались цепочки вздутий, чуть более податливых, чем жёсткая шкура. «Ожог? Ещё один… экспериментатор?» — ремонтник пристально посмотрел на сармата.
— Не бойся, я не сдам тебя, — прошептал Гедимин, наклоняясь к его лицу. Вода, ещё не смешанная с дорожной грязью и потёками нефти, стекала с крыши; сармат подставил ладонь и провёл мокрой рукой по затылку «раненого». Тот с присвистом выдохнул и с неожиданной силой толкнул Гедимина в грудь.
— Пошёл!
— Тебе нужно охладиться, станет легче, — сказал Гедимин, немного отодвигаясь, и потянулся за флягой. — Я дам тебе воды. Где твой барак? Я помогу тебе дойти. С чем ты работал?
Не дождавшись ответа, он провёл пальцем по номерной нашивке на груди сармата и удивлённо мигнул — если он не ошибся в темноте, этот сармат жил в соседней комнате с Алексеем Юнем.
— Ты — сосед Алексея? Вот, держи, — Гедимин протянул ему открытую флягу. — Это вода.
Сармат отвёл ладонь от лица, посмотрел на ремонтника, странно приоткрыв рот, и протянул дрожащую руку к фляге. Взять её он не успел.
— Стоять! — свет ударил в глаза Гедимину. Охранники заглядывали в переулок с двух сторон; двое держали яркие фонари, двое — длинноствольное оружие, в котором сармат, проморгавшись, узнал огнемёты.
— Встать к стене, руки за голову! — рявкнул один из «броненосцев», шагая в переулок. Луч фонарика-считывателя скользнул по лицам сарматов. Гедимин нехотя выполнил приказ, пострадавший даже не шевельнулся. Теперь, в ярком свете фонарей, было видно, как его тело мелко трясётся, и как кожа на оголённых ладонях вздувается и опадает. Гедимин изумлённо мигнул — это было похоже на что-то очень знакомое… и очень нехорошее.
— Переулок Альфа-Бета, первый отрезок! — кричал один из охранников в передатчик. — Эа-мутант здесь. Рядом — прямой контакт… что? В карантин? Будет сделано.
Он повернулся к другому «броненосцу», одному из пары с фонарями.
— Теска — в карантин. Эй, ты! Руки не опускать, ничего не трогать! Начнёт корчиться — стреляй.
Гедимин слышал его, как сквозь положенный на ухо матрас, — кровь оглушительно стучала в ушах. «Эа-мутант,» — он посмотрел на неподвижного сармата на мостовой. «Я прикасался к эа-мутанту. Теперь я заражён.»
Охранник схватил его за плечо, развернул лицом к госпиталю и толкнул в спину. Второй «броненосец», отделившись от группы, быстро идущей к переулку Альфа-Бета, встал с другой стороны от Гедимина. Оглянувшись через плечо, ремонтник увидел среди охраны сармата в белом комбинезоне… скорее, скафандре биологической защиты, полностью закрытом. Сармат держался поодаль и старался не упускать из виду дрожащего мутанта. Охранник снова толкнул Гедимина в спину. Выстрелов он уже не видел — только слышал треск бластерного разряда и секунду погодя — ещё один, одновременно с глухим ударом и негромким плеском. «Всё,» — Гедимин невольно вздрогнул. «Это всё, чем ему можно было помочь. Попросить их о такой же помощи для меня?»
Его провели не через приёмный покой — через дверь, открытую в стене карантинного барака, за колючей проволокой. С двух сторон на стенах желтели знаки биологической опасности, пахло резко и неприятно — горелой органикой, озоном, хлором.
— Прямой контакт? — медик в скафандре посмотрел на Гедимина, и его передёрнуло. — Трогал руками? А он тебя?
— Толкнул в грудь, — Гедимин прикоснулся ладонью к задетому месту и сам поморщился. — Я касался его руки и лица… Hasu!
— Чем ты думал, теск?! — медик резко мотнул головой и отодвинулся от сармата. — В камеру дезинфекции. Раздевайся догола. Пойдёшь в карантин.