— Расстреляют, — напомнил Гедимин. — В прошлый раз тебе разбили голову.
Линкен пожал плечами.
— Болеть сильнее она не стала. Я от тебя ничего не хочу, атомщик. Ты даже в лес не полетишь, мы сами справимся. Но я придумал одну штуку… Было бы очень хорошо, если бы перед взрывом в информаторий пришло вот такое сообщение, — он протянул Гедимину мятый листок. «Я здесь, макаки,» — гласила кривая надпись, а за ней шли позывные, и, прочитав их, ремонтник изумлённо мигнул и поднял взгляд на Линкена.
— Послание от Саргона? Зачем?!
— Чтобы побегали, — ухмыльнулся взрывник, проведя пальцем по шраму. — Люблю, когда макаки верещат. А от этого они завопят, не сомневайся. Всего пара слов на их смарты и телекомпы. Это очень сложно?
Гедимин посмотрел на листок, затем перевёл взгляд на стену и задумчиво покачал головой.
— Нужен будет смарт. Кенен… Он навряд ли обрадуется. Значит, ты планируешь диверсию на двадцать пятое августа…
— Да, минут через пятнадцать после полётов, — кивнул Линкен. — Мои друзья придут посмотреть, а уже потом мы устроим салют. Считай это поминовением. Ты же любишь мартышечьи обряды.
Гедимин недовольно покосился на него.
— Дурацкая затея. Догадаются — расстреляют всех.
Глава 27
К обеду гимн Атлантиса, прозвучавший над Ураниумом как минимум сотню раз, наконец утих, как и менее мелодичные песнопения, доносящиеся из форта. Теперь над озером были слышны только крики птиц, плеск волн и негромкие разговоры сарматов, занявших весь берег вдоль аэродрома. По другую сторону от насосной станции над кустами клубился белый дым, пахло горелой органикой и спиртом, — озеро прогрелось достаточно, чтобы охранники рискнули войти в воду, и теперь они собрались на восточном берегу под присмотром трёх «джунгов». Гедимин, поднявшись во весь рост, мог бы увидеть экзоскелеты, разложенные вдоль кустов; два из трёх роботов стояли над ними, только головы размеренно проворачивались вокруг своей оси. Дрон-наблюдатель парил над мелководьем, и сармат лениво следил за ним. Он уже окунулся достаточное количество раз, чтобы не страдать от перегрева, и успел надеть нижнюю часть комбинезона и теперь думал, не пора ли одеться полностью и спуститься в овраг. Но пока он лежал в траве, задумчиво шевеля пальцами ног и перебирая стебли растений. От болезненных нарывов, досаждавших ему полтора месяца назад, осталось только слабое напоминание — маленькие светлые пятна на коже. «А Майкл ещё говорил, что я неосторожен,» — усмехнулся про себя Гедимин, посмотрев на них. «Я почти не обжёгся. Хотя ходить по щиколотку в отработанной руде всё же не стоило.»
Он вспомнил вчерашнее письмо от Герберта Конара и еле слышно хмыкнул. «Вы совершенно правы относительно предполагаемого оборудования для добычи и электромагнитных ловушек для заряженных частиц — видно, что вам идёт на пользу обучение. Однако тот, кто взялся бы провести описанный вами опыт по добыче радия в реальности, а не на бумаге, был бы просто самоубийцей,» — Герберт редко обозначал свои эмоции знаками на письме, но они всё равно прорывались. «Взяться за такое может только тот, кто ценит свою жизнь в три миллиграмма радия. Именно такой выход вы, Гедимин, получили бы, если бы попробовали это провернуть. К вашему счастью, практические занятия в данной программе не предусмотрены.»
«Три миллиграмма — немного… но я же не планирую добывать его на продажу,» — Гедимин перевернулся на живот и нехотя выбрался из высокой растительности. На аэродроме было тихо. Ни один из глайдеров, улетевших с утра в лес, до сих пор не вернулся.
Вспомнив кое-что, Гедимин тронул за плечо отдыхающего в траве Хольгера.
— Предупреждал же — насосы не выдержат, — буркнул он, доставая из кармана два осколка металла. — Вчера два узла ушли под замену. Вот, посмотри.
Первый кусок был изнутри и снаружи покрыт химически стойким фрилом… точнее, когда-то был покрыт — сейчас фриловый слой выглядел так, будто его долго прижигали лучевым резаком. Под проплавленными полосами в оголившемся металле виднелись сквозные дырки с проржавевшими краями. Хольгер повертел обломок в пальцах и щёлкнул языком.
— Закисление?
— Не рассчитали, — кивнул Гедимин, доставая второй кусок. Это был обломок уплотнительного кольца. Опознать его было возможно только по округлой форме — пластичный фрил был сплошь покрыт серым бугристым налётом с ярко-жёлтыми вкраплениями.