— Дышит, — констатировал незнакомый голос, отсоединяя от запястья Гедимина что-то жёсткое и прохладное. — Скоро очнётся. Следите за ним. Если спазм повторится, поднимайте тревогу.
Невидимая дверь приоткрылась и закрылась с негромким, но давящим на уши гулом, — скорее всего, это был массивный люк. Гедимин вдохнул поглубже — рёбра ещё ныли, но на них уже ничего не давило. Мышцы по всему телу мелко подёргивались, но неприятные ощущения быстро уходили. Гедимин попытался согнуть руку, но что-то потянуло её вбок — запястье было зафиксировано и плотно притянуто к другой руке. Сармат стиснул зубы и рванулся, переворачиваясь набок. У него почти получилось, но судорога отбросила его обратно на матрас. Кто-то подставил тёплую ладонь под его затылок и осторожно опустил его голову на мягкую поверхность.
— Гедимин, ты меня слышишь? Помнишь, кто я?
Тёплая рука прикоснулась к лицу. Сармат судорожно вздохнул и открыл глаза. Тусклый свет пары лампочек над дверью показался ему ослепительно ярким.
— Хольгер, — прохрипел он. — Живой?
Сармат склонился над ним, положил ладони на грудь. Его пальцы дрожали.
— Мы оба живы, — прошептал он. — Дыши, Гедимин. Не надо умирать.
— Дай сесть, — попросил Гедимин, пытаясь опереться на локоть. Скованные в запястьях руки не были соединены никакой цепочкой или тросом, но сармат при всём желании не мог развести их дальше, чем на десяток сантиметров друг от друга. «Магнитные наручники,» — всплыло в памяти. «Значит, плен. Почему не убили сразу?»
Хольгер помог ему подняться, придерживая за плечо, — почему-то только с одной стороны. Гедимин скосил глаз и увидел на его руках такие же браслеты.
— Тридцать сантиметров, — криво усмехнулся Хольгер, перехватив его взгляд. — А твои настроены на десять. Я пытался их выломать…
— Так не выйдет, — качнул головой сармат. Перед глазами ещё вспыхивали искры — разряд в затылок не прошёл даром — но память постепенно поддавалась. «Прекратятся судороги — сниму,» — мысленно пообещал он, неприязненно сощурившись на браслеты.
Света двух тусклых лампочек, прикрытых толстым стеклом, было достаточно, чтобы рассмотреть себя и комнату вокруг. Кроме браслетов и подштанников, на сарматах не было ничего. На коже Гедимина — на груди и на животе — виднелись слегка припухшие, но быстро светлеющие розовые полосы недавних ожогов. Он сузил глаза и почувствовал неприятное ощущение в левом виске — что-то прилипло к коже и теперь оттягивало её. Кое-как он дотянулся до виска и нащупал небольшую нашлёпку пластыря. Резко выдохнув, он развернулся к Хольгеру. Сармат молча кивнул и провёл пальцем по наклейке на своём виске.
— Сканер? — сузил глаза Гедимин. — Что с тобой делали?
Хольгер мотнул головой. Его веки дрожали.
— Меня взяли утром. Они уже с утра знали… Спрашивали. Угрожали. Потом надели сканер. Сканировали. Долго. Прочитали всё. Они всё знали, Гедимин. Я… Я ничего не мог сделать. Хотел вырваться…
Он замолчал и дотянулся до широкого розового рубца на плече. Гедимин молча кивнул. Теперь он вспомнил всё — разряд, отключивший мозг, и эксперименты со сканером ничуть не затронули недавние воспоминания. Он снова видел прожектора над лесом, магнитные захваты на обшивке «Ската» и чужие силуэты на палубе. «Реактор,» — он сжал пальцы в кулак и крепко прижал к груди. «Не успел достроить. Двух сборок не хватило…»
Он неловко поднял скреплённые руки и положил ладони на плечо Хольгера.
— Ничего, — коротко сказал он и попытался усмехнуться. — Где нас держат?
Если бы не лампы над круглой дверью и матрасы на полу, эту комнату было бы не отличить от строгого карцера. Снаружи не проникало ни звука. Гедимин невольно покосился на стену справа от себя и сам же себя одёрнул. «Это была галлюцинация. Сегодня обойдёмся без неё.»
— Где-то на территории «Вестингауза», — ответил Хольгер, напряжённо щурясь. — Одно из помещений внутри их завода.
«На территории «Вестингауза»? Не в форте и не в карцере? Странно,» — подумал Гедимин. За разговором он пытался вывернуть руку так, чтобы дотянуться пальцами до соседнего браслета, но добился только розовой полосы на лучезапястном суставе, — край браслета неприятно надавил на кожу.
— Где остальные? — спросил он и слегка сощурился — в груди снова зашевелился холодный стержень. «Теперь ясно, почему мы никого не нашли. Забрали даже глайдер… Линкен, наверное, уже мёртв. Живым он не дался бы.»
— Не знаю, — качнул головой Хольгер. — Я никого не видел. Возможно, их взяли позднее. Если Линкен ещё не пытается взорвать завод… или он пока ничего не знает, или уже расстрелян.