— Кстати койка освободилась, — выдохнул медик, пробегая мимо Гедимина. — Матрасы во вторую палату!
Один из сарматов, увидев Гедимина, вздрогнул и слегка изменился в лице. Он подтолкнул соседа и указал на ремонтника, стоящего у стены. Тот поморщился и вытер кровь с губ.
— Иди в палату, не до тебя! — бросил Гедимину один из медиков, толкнув его в плечо. — Мало было ночи…
Ремонтник слегка отодвинулся, дождался, когда медики и санитары пройдут мимо, и шагнул к раненому.
— Я помню тебя. Ты из «чистых», — вполголоса сказал он, глядя на сармата. — Ты был с Линкеном. Теперь ты поджигаешь дома?
Сармата передёрнуло, и он сплюнул на окровавленный пол.
— Заткнись! Мы тут ни при чём, слышишь? Никто из нас не причастен к этому поджогу.
— Кто на вас напал? — спросил Гедимин. Ворота за его спиной распахнулись, впустив холодный ветер с улицы и сарматский патруль с шокерами наперевес.
— В палату, — жестом пригласил патрульных один из медиков; он вводил анестетик раненым и нетерпеливо оглядывался на коридор, дожидаясь товарищей.
— Эти тут зачем? — сузил глаза один из раненых.
— Чтобы вы все сидели там тихо, — отозвался медик, втыкая иглу в подставленное плечо. — Нам всё равно, что вы не поделили, — тут никто драться не будет. Если без патрульных никак — мы всегда готовы их позвать.
Гедимин мигнул.
— Вы подрались между собой? — спросил он, окинув приёмный покой удивлённым взглядом. Многие раненые неприязненно косились друг на друга и перебирались с матраса на матрас, сбиваясь в две плотные группы. Медик смотрел на них и морщился.
— Иди отсюда, теск, — буркнул «чистый». — Не до тебя.
К вечеру приёмный покой опустел; двое сарматов с глубокими ранами остались в госпитале, остальных, перевязав, отпустили в барак. Гедимину принесли ещё один контейнер с Би-плазмой — третий за день. Он почти опустошил его, когда в окно постучали. За колючей оградой стоял Хольгер и неуверенно улыбался. Гедимин постучал в ответ, и сармат, кивнув, пошёл к воротам.
— Линкен на допросе, — сказал Хольгер, едва перешагнув порог; он был хмур и задумчив, как ни старался удержать на лице ухмылку. — Когда отпустят, не знаю. Считаю дни до твоего выздоровления — если повезёт, его не расстреляют раньше. Он сейчас… делает слишком много глупостей и никого не хочет слушать.
Гедимин угрюмо кивнул.
— Я видел раненых «чистых» из его стаи, — сказал он. — Ты что-нибудь знаешь об этом?
Хольгер поморщился.
— У Линкена какие-то свои подозрения насчёт тех, кто напал на тебя… и на завод. Ты знаешь о ночном поджоге?
— Знаю. Тех, кто угорел, привезли сюда. Говорят, в тебя стреляли… — Гедимин внимательно посмотрел на Хольгера, но не увидел следов недавних ранений или спрятанных под одеждой повязок.
— В основном пострадали стены и окна, — невесело усмехнулся химик. — Теперь у нас ремонт. Выстрелить успели раз или два, потом Линкен ответил им. Он немного перестарался — я ему, конечно, благодарен, но всё-таки… то, что осталось после его петарды, практически невозможно допросить. Это даже опознать не удалось.
Гедимин хмыкнул. «Торп? Интересно, старые запасы или новое производство…»
— Хорошо, что вы отбились, — сказал он, слегка сузив глаза. — И что диверсанты превратились в слизь. Плохо другое. Где была охрана? И что показали камеры на стенах? Я знаю, на заводе их много.
Хольгер виновато мигнул и отвёл взгляд.
— Охрана… — он покачал головой. — Мне не разрешили с ними говорить. Их допрашивали федералы, но я понятия не имею, что они выяснили. Камеры… Они были обесточены в эту ночь. Кто-то заблаговременно перерезал кабель.
— Что? — Гедимин изумлённо мигнул. — Один кабель на все камеры?! Кто их ставил?
— Hasulesh, — вздохнул Хольгер. — Кто ещё мог сделать такую глупость…
Гедимин посмотрел на забинтованную ладонь и сжал пальцы в кулак. Боли уже не было — только слабый зуд в срастающихся мышцах.
— Ничего не работает как надо, — с досадой пробормотал он. — Как это надоедает… Что с цехом? Укладываетесь в график?
— Практически да, — глаза Хольгера немного посветлели. — Но я бы хотел, чтобы ты проверил оборудование, когда встанешь на ноги. Ты заметишь больше, чем я.
— Мне тяжело без работы, — Гедимин покосился на здоровую ладонь, покрытую насечками старых шрамов. — Есть какие-то проблемы?
Химик покачал головой.
— Всё в порядке — насколько это возможно после двух диверсий. Цех не пострадал. Вот макаки… — он поморщился. — Федералы предлагают мне занять твою должность. Они думают, что нападения как-то связаны с тобой.