«Все?» — он огляделся по сторонам, пересчитывая тёмные пятна на земле. Повстанец, оставшийся без маскировки, выглядел неправдоподобно мелким существом — большинство людей, знакомых Гедимину, были выше ростом и шире в плечах. Сармат растерянно мигнул.
— Hasulwash? A-ah, tzaat hasulwash?
— Sata! — прошипел, глядя ему в лицо, Линкен. Его лицо перекосилось, он поминутно оглядывался на север, но глаза горели белым огнём, — он был рад и не скрывал этого. В руках он держал что-то шевелящееся, плотно завёрнутое в маскировочный плащ. Сунув странный предмет Гедимину, он ещё раз огляделся на север и жестом показал: «Беги!» Ремонтник растерянно мигнул.
«Быстро! Встреча у глайдера,» — Линкен с перекошенным лицом толкнул его в плечо и, забросив на спину свой ракетомёт, подобрал с земли «самовар» повстанца. С дороги уже был слышен вой, перемежающийся злыми криками в рупор. За деревьями мелькнули силуэты в светло-серой броне, и Гедимин, пригнувшись, бросился под прикрытие толстых стволов, за густой кустарник — и дальше, от одного массива органики к другому, не выпуская из рук шевелящийся ком. Держать его было неудобно — защитное поле плохо влияло на гибкость и чувствительность пальцев; радовало то, что ноша не вырывается и с каждой минутой шевелится всё слабее.
Позади — вернее, немного под углом, гораздо ближе к дороге — раздался грохот — два раската, сливающиеся в один, и полминуты спустя — ещё два. Гедимин нырнул в ближайшую ложбину и замер, прислушиваясь к треску разрядов. «Псих с динамитом… Он что, обстрелял охранников? Зачем, мать его пробирка?!» — одна и та же мысль крутилась по кругу, стуча изнутри в виски. Сармат поморщился, резко мотнул головой и вылез из укрытия. То, что он нёс (и на что упал, когда прятался в яме), уже не шевелилось. Он покосился на груз, заметил пятна крови на накидке, еле слышно хмыкнул и, уже почти не скрываясь (тем, кто на дороге, сейчас было не до него), пошёл к условленному месту встречи.
…«Солнце… станция… глайдер в кустах,» — сармат остановился, сверяясь с ориентирами, прижал к себе груз, плотнее оборачивая вокруг него накидку, и полез в кустарник. Его собственный плащ, зацепившись за сучок, остался на нём висеть. Сармат, досадливо щурясь, обернулся, но предмет не выделялся среди растительных остатков, и Гедимин забыл о нём и полез дальше. Глайдер стоял там, где заканчивались кусты, заваленный горой наломанных веток; расчищенного места хватало, чтобы остановиться и положить на землю груз.
— Живой? — Линкен вышел из-за глайдера и осмотрел Гедимина с ног до головы. Глаза взрывника горели всё так же ярко, и кривая ухмылка не сходила с лица.
Гедимин кивнул и, перебросив в ладонь излучатели «арктуса», снял с себя защитное поле и вскрыл оболочку вокруг Линкена. Тот благодарно ухмыльнулся и сдёрнул респиратор. Гедимин отстегнул маску, глубоко вдохнул и тут же был вынужден задержать дыхание — защитное поле вместе с фильтрами отсекало все запахи, даже резкую въедливую вонь от тела, обёрнутого накидкой. Пахло не кровью и не развороченными внутренностями, как ожидал сармат, — всё это забили испарения средства от насекомых.
— Tza atesqa! — Линкен хлопнул Гедимина по плечу и радостно осклабился. Тот в ответ сузил глаза и шагнул в сторону.
— Зачем остался? Стрелял по охранникам? Зачем?!
— Tza-a, — протянул Линкен, проведя пальцем по шраму на подбородке. — Слышал взрывы? Двое на моей стороне, один — у западных.
Он поднял два растопыренных пальца. Гедимин мигнул.
— Зачем было убивать их? Это люди «Вестингауза». Они за нас.
— Люди? За нас? — Линкен презрительно фыркнул. — Макаки всегда за себя и своих. Пусть теперь думают, что по ним стреляли «Вендиго». Пусть побегают за ними по лесу. Узнают, кто в «Вестингаузе» сливал им все планы. Пусть займутся своим делом. А я посмотрю.
Он пинком перевернул неподвижное тело на спину и сдёрнул с него накидку. Мёртвый повстанец был немного выше ростом, чем тот, которого Гедимин рассматривал на месте засады, и немного лучше экипирован — бронежилет, защищающий тело от шеи до бедра, остался целым. Линкен сел рядом с мертвецом и отстегнул защитные пластины, нашаривая что-то в карманах.