Он вздохнул.
— То, что ты делаешь, — глупо, — буркнул ремонтник. — И мешает работать.
— Мешает глупо сдохнуть, ты хотел сказать, — Константин ткнул его пальцем в грудь. — Существо, которое таскало нейтронный источник во внутреннем кармане, не должно рассуждать о технике безопасности. У меня таких ожогов нет. А ты не обзаведёшься новыми.
Глайдер остановился у проходной, и сарматы, добравшись до поста охраны, вынужденно замолчали — даже Иджес перестал бубнить себе под нос. Пройдя сквозь считыватель, Гедимин быстрым шагом направился к ремонтным ангарам. Приятная тишина длилась недолго — через пару секунд Иджес догнал его.
— А подводные соревнования? Ты что, на день смены дат не полетишь в Порт-Радий?
Гедимин пожал плечами. Он уже слегка жалел, что не пошёл вчера на стадион, — Иджес не на шутку разволновался из-за этого и донимал его уже второй день.
— Я достаточно занимался соревнованиями, — буркнул он, угрюмо посмотрев на механика. — Хватит.
— Вот верно Кенен говорит — у тебя голова всегда в реакторе, — Иджес досадливо поморщился и сплюнул в урну. К ремонтному ангару уже подошёл Константин с ключами и оглядывался по сторонам, разыскивая лаборантов.
— Вечером кто-нибудь проверял датчики? — спросил Гедимин. Сарматы переглянулись, Линкен хмыкнул.
— Вчера была короткая смена, атомщик. Ты что, не заметил?
— С Энцелада не видно, — усмехнулся Иджес. — Я думаю, он пытался вернуться на станцию. Охрана не пустила.
Послышались смешки. Гедимин недовольно сощурился, но ворота уже открывались — и он, не вступая в споры, оттеснил Линкена от двери и первым вошёл в коридор. Сейчас, после ночного дождя, при быстром снижении температуры воздуха над Ураниум-Сити, прохлада внутри уже не казалась такой приятной и долгожданной — но до необходимости в отопительной системе было ещё далеко. «Через месяц надо будет проверить пластины и кабеля,» — напомнил себе сармат, спускаясь на нижний этаж. Освещение загоралось по ходу следования и заметно притухало, когда работники проходили мимо, — нескольких неярких светодиодов было достаточно для неиспользуемых помещений.
— Константин, сколько ещё мы будем любоваться на ирренций? — спросил Хольгер, подходя к рабочему месту. Гедимин заметил, что оно на удивление пустое — никаких недоделанных опытов, реакций, оставленных на ночь, и приклеенных к столу пометок «на завтра».
— Я предлагаю провести опыты с омикрон- и сигма-лучами, — продолжил химик, отходя от своего пустого стола к рабочему телекомпу Константина. — Герберт Конар описал множество таких экспериментов. Было бы интересно повторить их с различными материалами.
— Я нашёл патент на сигма-сканер, — сообщил Гедимин, подбирая с верстака «Ириду» (пока ещё не свой выпуск — котлован для будущего завода только начали копать в четырёхста метрах от атомной станции — но вполне рабочий образец). Хольгер оживился и повернулся к нему с радостным свечением в глазах.
— И сможешь воспроизвести?
— Сложным не выглядит, — отозвался ремонтник. — Но надо будет опробовать…
— Heta! — Константин резко вскинул руку, и сарматы замолчали. — Хватит разговоров. Ни один опыт не будет начат, пока у нас не появится свой образец ирренция. Когда будет очевидно, что мы можем его синтезировать, — я отдам вам эти полтора грамма, и делайте с ними, что хотите… в пределах техники безопасности.
Гедимин мигнул.
— Как использование сигма-лучей повредит образцу? Он всё равно их испускает, используем мы их или нет.
Константин смерил его долгим задумчивым взглядом и махнул рукой.
— Каждый раз одно и то же… Hasu! Это ещё что?!
Он смотрел на монитор над столом, и Гедимин, проследив за его взглядом, вздрогнул всем телом и шагнул вперёд. Изображение с камер, установленных в хранилище ирренция, было очень чётким, несмотря на прикрывающие образец защитные поля, — и на нём была вздувшаяся, перекошенная урановая сфера с разошедшимися швами. Хольгер протолкнулся к монитору, тычком в клавиши вывел на середину экрана показатели температуры и давления и выдохнул:
— Sulu!
Поверхность сферы нагрелась до ста сорока градусов по Фаренгейту, и что-то распирало её изнутри, — давление уже подходило к атмосферному. Константин повернулся к Гедимину; его глаза потемнели и сузились.
— Ф-физик! — он сжал пальцы в кулак, как будто хотел нанести удар, но с трудом удержался.
— Это не реакция, — буркнул ремонтник, глядя на защитный купол. При малейшем намёке на выброс омикрон-излучения он должен был гореть зелёным огнём — но блики на полупрозрачной поверхности были узкими и тусклыми. Слегка фонили разошедшиеся швы, но о цепной реакции не могло быть и речи.