— Как вы назвали эту слизь? — спросил Линкен, заглянув в кювету. — Я не атомщик, но я слышал ваш разговор. Ты, Хольгер, придумал что-то очень дельное. Но у таких вещей должны быть названия. Как называется эта?
Хольгер мигнул.
— Об этом я ещё не задумывался, — ответил он. — И с дельностью ещё не всё ясно. Сначала надо провести испытания…
Линкен ударил кулаком в стену.
— Что ты будешь испытывать, если оно никак не называется?!
— Назови её именем Майкла, — предложил Гедимин. — Он должен получить что-то, названное его именем. В Лос-Аламосе, похоже, о нём забыли.
Взрывник развернулся к нему всем телом и с присвистом выдохнул сквозь сжатые зубы; глаза сармата горели странным, тревожащим огнём.
— При чём тут твой Майкл?! Это вещество изобрёл сармат. Ладно, у Хольгера уже есть вещь, названная его именем. Так назови её по-сарматски! У нас что, нет своего языка?!
— Тише, Линкен, — Хольгер подался в сторону и передвинул генератор защитного поля ближе к запястью. — Не из-за чего так волноваться. Сейчас ты обидел Гедимина.
«Псих,» — почти без злости думал ремонтник, прикидывая расстояние до взрывника и траекторию броска, — ему не хотелось задеть Хольгера, его посуду или ирренциевый разделитель.
— Вы что, не понимаете? — Линкен растерянно посмотрел на него, и Гедимин осёкся и оборвал начатое движение. — Совсем? Макаки дали свои названия всем вещам. Мы появились недавно. Наш язык запрещён. Мы говорим на мартышечьем. Теперь мы будем называть свои изобретения их словами?!
Хольгер пожал плечами.
— Если для тебя это так важно, Лиск… Я знаю, как назвать это вещество. «Meja».
— «Краситель»? — Гедимин посмотрел на кювету, прокрашенную изнутри. — Подходящее название.
— Meja, — повторил Линкен. — Легко запомнить. Не рассказывай о ней ни одной мартышке. И ты, Гедимин, тоже.
Сарматы переглянулись.
— Ладно, Лиск. Нам ещё писать план, — сказал Хольгер, собирая посуду. — Гедимин, на чём ты предлагаешь провести испытания?
Глава 54
«Три с половиной грамма. Неплохо. А если бы мне дали смешать ирренций с ураном, было бы не меньше тридцати,» — думал Гедимин, выбираясь из лаборатории. Хотя он закончил работу с радиоактивными веществами, защитное поле по-прежнему покрывало его с ног до головы, и он старался ни к чему не притрагиваться руками. Двери перед ним открывал Айрон, опасливо косящийся на сармата и на идущего за ним по пятам Константина.
— Чего ты за мной ходишь? — угрюмо спросил Гедимин, выйдя на верхний ярус.
— Слежу за соблюдением протокола дезактивации, — отозвался Константин, как бы невзначай накрывая ладонью рукоятку станнера. Он по-прежнему держал оружие на виду и иногда похлопывал по нему, но применять — с того давнего случая — не брался.
— Я умею мыться, — буркнул ремонтник, останавливаясь перед раздвижными дверями душевой. Они были почти герметичными, вытяжка выводила воздух из внутреннего помещения далеко в сторону от коридора и используемых комнат, но знакомый резкий запах сармат учуял ещё на подходе. Константин заранее приготовил нужные смеси — он всегда этим занимался, не подпуская к дезактивации даже Хольгера и Амоса. Две из них Гедимин узнал сразу, третья ненадолго ввела его в замешательство, — запах был знакомым, но с этим местом сармат его не связывал. «Мея?» — удивлённо мигнул он. «Здесь она зачем?»
— Всё, можешь идти, — кивнул Константин Айрону, дождавшись, когда лаборант откроет дверь. Двое сарматов вошли в санпропускник, и ремонтник, миновав рамку дозиметрического контроля, сбросил с себя защитное поле и огляделся по сторонам. Внутри все едкие запахи стали гуще и острее; теперь он уже не сомневался, что где-то поблизости лежит открытая ёмкость с меей. «Экспериментальный образец — в душевой? Нашёл куда затащить…» — сармат недовольно сощурился.
— Гедимин, я отсюда не уйду, — сказал Константин, скрестив руки на груди. — Пока ты не пройдёшь контроль и повторную проверку, мы так и будем тут стоять.
— Нашёл бы ты себе дело! — фыркнул Гедимин, отворачиваясь от северянина. Процедура дезактивации была хорошо ему знакома — возможно, он проходил её чаще всех остальных сарматов, вместе взятых, даже тех, что работали вместе с ним в научном центре. Сложив одежду в промывочный аппарат, он вошёл в душевую и остановился, удивлённо глядя на стену.
Баллоны с химикатами всегда висели здесь — один из них предполагалось быстро вылить на себя, другим — медленно протереть наиболее загрязнённые участки кожи. Сегодня к ним добавился третий, такой же прозрачный, как первые два, но наполненный вязкой ярко-красной жидкостью. Гедимин растерянно мигнул и повернулся к выходу.