Ни на одном из постов не осталось людей-охранников — на въезде на станцию их временно заменили сарматские патрули, по территории вообще никто не ходил. Из градирни, отмеченной флагом Атлантиса, периодически доносились вопли, плеск и человеческие ругательства. Щит, предупреждающий о запрете купания в охладительных башнях, куда-то исчез вместе с подпоркой.
— Интересно, где Фюльбер, — пробормотал Гедимин, в очередной раз выбравшись из «ангара» и услышав звуки со стороны градирен. Иджес, вышедший «подышать воздухом» вместе с ним, весело хмыкнул.
— Дома, празднует. До второго не вернётся. Атомщик, хватит работать! Пойдём в градирню!
— Ближе к вечеру, — пообещал Гедимин. — На полчаса.
Он бы вообще не отлучался из лаборатории — Хольгер работал с новыми металлами, обещал вскоре показать готовые образцы, и пропустить это сармат не хотел. Но время подошло к обеду, и, если верить расчётам Герберта, в Ураниум должны были доставить его посылку. Прихватив в лаборатории миниглайд, сармат пошёл за ней.
Обстановка в форте ничем не отличалась от обстановки на центральном посту охраны АЭС — разве что гимн звучал громче, а людей — в экзоскелетах и без них — собралось больше, и им было тесно. Гедимин, не встретив на пути ни одного часового, заглянул в здание. Охранник, отвечающий за выдачу посылок, вздрогнул и поспешно толкнул в его сторону распакованный контейнер.
— Забирай и проваливай!
Гедимин насмешливо сощурился — сквозь прозрачную упаковку было отлично видно, что все присланные кексы на месте, но один надкушен.
— Кто это съел? Ты? — беззлобно спросил он, привычно отметив разболтанные, слабо скоординированные движения охранника; бутылок виски и контейнеров жжёнки на виду не было, но в человеке явно содержалось много этилового спирта.
Экзоскелетчика передёрнуло так, что лязгнули пластины брони, и он ткнул рукой в сторону выхода.
— Вали в туман со своим крысиным ядом!
Гедимин осторожно завернул посылку в ветошь и вышел на площадь. Ухмылка не сходила с его лица всю дорогу до «Полярной Звезды», — очередная «макака» попалась в традиционную ловушку, и можно было слегка развеселить Герберта в новом письме.
… - Глинвейн и кексы — всё как положено, — удовлетворённо вздохнул Хольгер, откидываясь на спинку стула и кладя локоть на край пустого стола. Большая часть оборудования была убрана ящики, на видном месте под защитным куполом блестели запаянные в стекло кусочки металлической фольги. Гедимин, увидев их, подобрался и заинтересованно хмыкнул, ненадолго забыв и о кексах, и о глинтвейне.
— Металлы готовы?
— Да, я закончил, пока ты летал за посылкой, — кивнул Хольгер. — Куда?! Руки вытри!
Он протянул сармату проспиртованную ветошь и достал из кармана тонкий пинцет.
— Смотри осторожно, Гедимин. Пальцами не трогай.
Пинцет для работы с миниатюрными образцами тонул в руке сармата, и Айрон, наблюдавший за Гедимином, даже протянул руку, чтобы помочь, но сармат отмахнулся и аккуратно взял образец со стола. Это был тонкий, почти прозрачный листок чистого кейзия; Гедимин впервые увидел его очищенным, — светло-серый металл с серебристым блеском.
— Можно взять его для опытов? — спросил сармат. Хольгер кивнул.
— Если такой тонкий слой даст какие-то результаты, то… Это будут многообещающие опыты.
Гедимин положил кейзий на раскрытую ладонь и подобрал второй, микроскопический кусочек фольги, — образец констия. На вид металл был неотличим от золота, а вес крошечного образца невозможно было оценить на глаз. «Два самых тяжёлых стабильных металла из существующих,» — думал Гедимин, рассматривая кусочки фольги. «И на них наткнулись только сейчас.»
Он взял у Хольгера пучковый облучатель и пошёл в пустой угол лаборатории, под защитное поле, не обращая внимания на недовольное хмыканье Константина. Простейший экспериментальный прибор был изготовлен быстро, — излучатель, миниатюрный зажим, экран сивертсенова поля по ту сторону закреплённого образца. Зелёный омикрон-луч — узкий пучок квантов — скользнул по экрану, оставив яркую полосу, и уткнулся в серебристую фольгу. Гедимин долго смотрел на защитное поле, щурясь от напряжения, но видел только едва заметные размытые разводы зеленоватого цвета. «Поглощает,» — сармат недоверчиво хмыкнул, покачал излучателем, — пятна ярче не стали. «Даже такой тонкий слой… Если взять хотя бы миллиметр — что будет?»