К восьми часам утра все семь экспериментальных установок были разобраны и отправлены на дезактивацию, и Гедимин отдал в лабораторию семь плотно запакованных в защитное поле контейнеров со специальными пометками. Он хотел сам проследить за их переработкой, но Константин прогнал его в санпропускник. Хольгер уже работал с плутоние-ирренциевой смесью, и беспокоиться было не о чем, но Гедимину всё же было не по себе.
— Стой! — Константин встретил его в дверях лаборатории, под рамкой дозиметрического контроля. — Проверялся?
Он щёлкнул пальцем по рамке. Гедимин недовольно сощурился.
— В санпропускнике их две, — сдержанно напомнил он. — Может, хватит?
— Ты два часа просидел по локоть в плутонии, — Константин слегка прищурил глаза. — Что могло отмыться за пять минут?! Я знаю, как ты подкручиваешь дозиметры. Иди под рамку, посмотрим, чего тебе хватит…
Из лаборатории на шум выглянул Иджес и сочувственно хмыкнул.
— Ладно, — буркнул Гедимин, заходя под рамку и останавливаясь под ней. Прибор громко щёлкнул, над входом зажглась зелёная лампочка.
— Ну? — ремонтник повернулся к Константину. Тот снова пощёлкал по рамке.
— Сомнительно… Ну ладно, проходи. Что там с новыми установками? Есть мысли?
Гедимин покачал головой и отвёл взгляд. Его мысли последнее время крутились вокруг нептуния… и время от времени возвращались к сигма-излучению. «Оно должно что-то означать,» — думал он, рассеянно перебирая ненужные детали. «Странно, что оно ни на что не воздействует. Омикрон влияет на всё, а сигма как будто проходит насквозь…»
— Готово, — сказал Хольгер, выходя из-за непрозрачного экрана. Теперь ему было далеко идти до рабочего места Константина — после демонтажа шаровой мельницы столы не стали возвращать к стене, чтобы оставить место для грузов, спускаемых с верхнего яруса. Грузовую шахту оставили там, где она была, — далеко не все конструкции для реактора были доставлены, и Ведомство не торопилось их привезти.
— В контрольном образце — один и восемьдесят три, — объявил Хольгер, когда сарматы собрались вокруг телекомпа. — Столько же — в охлаждённом и в облучаемом электронами.
Гедимин угрюмо кивнул — этого следовало ожидать.
— Под альфа-излучением — один и семьдесят, — продолжал Хольгер. — А под нейтронами — два и десять. Любопытно…
«Лишние частицы, кажется, только мешают,» — подумал Гедимин. «Их и так больше, чем нужно. А вот нейтроны… возможно, они как раз облегчают ядро до удобной массы? И тут же идёт захват для присоединения. Надо запомнить…»
— В обычном расплаве — один и восемьдесят пять, — Хольгер удивлённо посмотрел на Гедимина. — Странный результат.
— Ты нигде не ошибся? — спросил ремонтник. Химик покачал головой.
— Не первая проверка. Видимо, что-то всё-таки влияет… В расплавленной смеси — три целых две сотых. Явное влияние, не находишь?
Константин громко хмыкнул.
— Не хотелось бы иметь дело с расплавленным реактором, — сказал он. — Но… небольшой прирост заметен.
— Осталось ещё что-то, чего ты не попробовал? — спросил Хольгер у Гедимина. Тот недовольно сощурился.
— Сигма-облучатель, — буркнул он. Хольгер усмехнулся.
— Не думаю, что это повлияет на выход. Сигма — полезное явление, но не в этом случае.
— Выходит, что самое перспективное — это плутониевая «слойка» с дополнительным потоком нейтронов, — сказал, потерев подбородок, Константин. — Или «бублик» расплава, облучаемый с нескольких сторон. У нас слишком маленькое здание для таких экспериментов, но… Я бы на твоём месте попробовал.
Гедимин угрюмо кивнул. «Это всё не тянет на синтезирующий реактор,» — думал он. «Лучше, чем просто облучаемый кусок урана, но всё равно — ничтожно мало…»
Он просидел за верстаком ещё полчаса, почти собрал несложную цацку, — ни одной полезной мысли не появилось. Отложив недоделанный значок, он вышел из лаборатории и направился в хранилище. Независимо от пользы или вреда, посмотреть на ирренций было приятно…
Он прошёл мимо урановых сфер, и его взгляд остановился на кольцевом излучателе. Этот давний опыт всё ещё не был закончен, хотя проверять состояние облучаемых образцов было практически некому — Гедимин почти всё время проводил в реакторном отсеке, а кроме него, никто не интересовался этим экспериментом. Сармат скользнул по облучателю равнодушным взглядом и почти уже отвернулся к двери, как вдруг заметил что-то странное. Резко развернувшись, он пристально осмотрел защитное поле рядом с одним из образцов. «Странно,» — подумал он, глядя на зелёное свечение. «Это бром. До сих пор не было никакой реакции…»