— В середине сентября, чтобы Гедимин успел его доработать, — ответил Хольгер. — Не волнуйся, мы за тобой зайдём, когда пойдём в лавку.
«Кенен быстрый,» — задумчиво сощурился Гедимин, и учётчик под его взглядом едва заметно вздрогнул. «С кем договориться, чтобы поймали и держали, пока я не подойду?»
Точность движений и ясность зрения вернулась к сармату быстрее, чем закончился процесс перегонки. Из генератора он вышел, когда окончательно смерклось. На тёмном небе среди звёзд почти не выделялся окольцованный диск Сатурна, но Гедимин всё же разглядел его и задумчиво усмехнулся. «Значит, Энцелад пока не заселён… Наверное, базы на Титане тоже не слишком… многолюдны. Когда-то планировали запустить платформы в атмосферу Сатурна. Это был бы интересный эксперимент…»
— Ну вот, опыты с органикой закончились, — сказал Хольгер, тронув задумавшегося Гедимина за плечо. — Не знаю, что Кенен будет делать с результатом, но сам процесс меня развлёк. Осталось закончить другие опыты… с органикой и неорганикой.
Гедимин пожал плечами.
— Установка работает. Восемьдесят три процента — меньше, чем сто, но и так сойдёт. Выработку можно ещё поднять, но агрегат придётся расширить.
— Да, верно, — кивнул Хольгер, задумчиво глядя на небо. — Чем больше потоков, тем полнее переработка сырья. Ты удачно додумался разделить его на порции…
— После того, как ты поставил охладительный узел, можно было бы обойтись без разделения. Выработка и так поднялась на треть, — качнул головой Гедимин. — Интересно, какие значки выдаст нам Ведомство.
— Значки? — хмыкнул Хольгер. — Да, забавно будет на них посмотреть. Надеюсь, хотя бы в этот раз нас действительно поощрят. Без попыток расстрела и стираний памяти.
Гедимин кивнул. «Мой проект корабельного реактора поощрили,» — вспомнил он и усмехнулся. «Жаль, значок только на сайте. Рассказать Герберту или нет? Это мелочь, но всё-таки — мне приятно.»
Гедимин повернул вентиль, и подача аргона в трубопровод прекратилась; последняя капля промывочной жидкости, вынесенная из крана потоком газа, упала в чан. Шипение в трубах затихло. Хольгер стоял у агрегата и немигающим взглядом смотрел на контейнер с мерными делениями. Двое сарматов под присмотром Масанга переливали туда содержимое ёмкости с только что синтезированным сольвентом. Закупоренный контейнер такого же объёма стоял рядом; он был заполнен на треть.
Ёмкость опустела, и сарматы, дождавшись, когда упадёт последняя капля, положили пустой сосуд в промывочную жидкость и тихо отошли к стене, оставив Масанга и его охранника рядом с двумя контейнерами. Сармат из Ведомства опустился на корточки и поставил ёмкости вплотную друг к другу. Посмотрев на них сбоку, он хмыкнул и поднялся на ноги.
— Вы увеличили выход сольвента на восемьдесят три процента. Хороший результат! Губернатор Оркус будет вами доволен. Я оставлю вам новые распоряжения Ведомства. Соблюдайте их и не распространяйтесь об этом. В конце недели вы получите восемьдесят койнов в дополнение к еженедельной зарплате.
Он протянул руку Хольгеру. Тот, немного помедлив, пожал её.
— А что с Гедимином? Он заслужил награду ещё больше, чем я, — сказал он. Масанг перевёл взгляд на ремонтника и едва заметно качнул головой.
— Гедимин может утром вернуться к обычной работе. Вы имели с ним дело, и вы знаете его лучше, чем я, — возможно, он очень хороший механик. Однако выполнение указаний командира, даже самое тщательное, — это не то, чем могло бы заинтересоваться Ведомство. Можете наградить своего помощника по своему усмотрению. На сегодня ваша работа окончена. Приятного вечера!
Хольгер мигнул, хотел что-то сказать, но Масанг уже направился к выходу. Двое его охранников встали у дверей, выставив перед собой шокеры. Когда в конце коридора лязгнула крышка люка, они вышли вслед за предводителем. Гедимин и Хольгер переглянулись.
— Опять получилась какая-то чушь, — инженер виновато посмотрел на ремонтника. — Я… Тебе нужно что-нибудь, Гедимин? У меня есть восемьдесят койнов…
— Отложи их на глайдер, — отозвался сармат. — Мне нужна небольшая помощь… на берегу.
Хольгер мигнул ещё раз.
— А! Я понял, — кивнул он. — Хорошо, Гедимин. Я отпущу лаборантов и приведу глайдер на скалы. А ты можешь идти прямо сейчас.
Ремонтник вышел с территории завода и посмотрел на часы. Сегодня их отпустили в середине обычной рабочей смены. Впереди было много свободного времени — а в пещерном тайнике на берегу озера лежали два литра сольвента, почти готовый насос с рилкаровыми трубами, фильтрационный бак и разобранный на части пневмомолот с электрическим приводом.
Он прошёл в барак незаметно — комендантская была закрыта, даже Кенен в это время был на работе и не лез в чужие дела. Переодевшись в пятнистый комбинезон, сармат снова вышел на улицу. Можно было дойти до тайника по берегу, по краю обрыва над озером, но день был жарким, вода — холодной, а дроны-наблюдатели везде летали в одинаковом количестве — и над водой, и над сушей…
Маленький гусеничный бур, крышка люка от бронехода, три метра рилкаровой трубы, — больше Гедимин ничего не взял в этот вылет, не считая ремонтной перчатки и анализатора. Загрузив инструменты в фургон, он забрался следом.
— Двести метров к югу от Стометрового озера, — сказал он Хольгеру, заглянув в кабину. — На подлёте выключи координатор.
— Помню, — отозвался Хольгер и весело хмыкнул. — Линкен обидится, что его не взяли. Он уверен, что без взрывных работ такую скважину не выкопать.
— Линкен любит взрывы, — проворчал Гедимин, опускаясь на пол и прислоняясь спиной к стене. Об инструментах можно было не беспокоиться — они были надёжно привязаны ремнями к фургону, а Хольгер всегда летал очень осторожно.
С пятачка, на который сел глайдер, Стометрового озера было не видно — только небольшой просвет между кронами деревьев. Кустарник, окружающий затопленную скважину, так и не сравнялся в росте с окрестными соснами. У озера было тихо; Гедимин, выбравшись из фургона, прислушался, но различил только шум ветра и шорох какого-то мелкого зверька в лесной подстилке. Там, где он стоял, земли было мало, и слой листьев и хвои прикрывал скалу едва ли на несколько сантиметров. Дальше начиналась материковая плита — тонкий слой осадочных пород, а под ним — истрескавшийся гранит. Смахнув полуистлевшую хвою, Гедимин постучал по камню и недовольно сощурился. «Далеко не продвинусь. По карте, рудное тело недалеко, но десяток метров вглубь придётся пройти.»
— Эй! Я думал, бурить будет твой робот, — удивлённо мигнул Хольгер, увидев, как Гедимин собирает пневмомолот и примеряется к расчищенному пятачку.
— Я подготовлю для него площадку, — отозвался ремонтник, застёгивая ремешок респиратора. Инструмент в руках загудел, завибрировал, набирая обороты. Бур уходил в камень сам, почти без усилий; Гедимин придерживал его, направляя вниз, и вспоминал, как прокладывал водопровод в лаборатории. «Зря я об этом думаю,» — вздохнул он и сильнее налёг на пневмомолот — тряска хорошо выбивала из головы лишние мысли.
Через час его сменил Хольгер, и ремонтник сходил к озеру и смыл с комбинезона каменную пыль и машинное масло. К его возвращению ничего не изменилось — бур, вдавленный в землю гусеничной платформой, медленно крошил камень, накрошенное выдавливалось на поверхность, и Хольгер, сломав несколько прутьев, сметал пыль и крошку в сторону, перемешивая с остатками лесной подстилки. Платформа дрожала и гудела.
— Он там не застрял? — спросил Хольгер, смахнув ещё одну горку каменной крошки.
— Движется, — Гедимин заглянул под платформу. — В граните не разгонишься.
Он взял немного каменной пыли и поднёс к ней анализатор. По экрану побежали строчки, одна из которых заставила Гедимина подобраться и впиться взглядом в показатели.
— Он видит уран.
— Покажи, — Хольгер посмотрел на экран и хмыкнул. — Да, видит. Несколько атомов или около того. Слишком маленький процент, чтобы подсчитать его. Но… это всё-таки уран.