— Короче, я грохну этот пузырь водки, чтобы закрыть один вопрос, а потом, ты будешь разбираться с Газоном. Моя сестра его телка, а если в его присутствии кто-то говорит, что она ему нравится, ему это не нравится… Так, давай.
Костян схватил недопитую бутылку водки, закрутил сосуд и в течение минуты растворил всё её содержимое в своей лужёной глотке.
— А теперь я и быка могу грохнуть ударом в лоб и не промахнусь. Уважаешь силу, Макс? Ты должен уважать силу. Ты же такой? Иначе на хера ты сюда забрёл? Верно? Мы все тут такие и никому не дадим расслабиться. Но, ты парень, что надо, угощаешь нас, мы сойдемся. Да, пацаны?!
Официантка стояла рядом и укоризненно смотрела на брата. Развернувшись, она кинула на Максима взгляд, полный сожаления. Тем временем Максим начал замечать, как на их столик поглядывают другие посетители, и ощутил в их глазах то же презрение к себе, что заметил в мотеле. На столе появилась ещё бутылка.
Алкоголь, погашенный адреналином, в нем полностью снесся куда-то в сторону.
«Я червь», — шумело в ушах.
— Кстати, Газон!
— Давай за знакомство опрокинем по «соточке»? — Газон понял намек Костяна.
Хлоп! Не успела водка осесть, как из-под Максима резко выдернули стул, да так удачно, что он, приземляясь на пол, разбил об стол губы.
— Пойдем «побазарим», «корешок». — Газон был не такой крупный, как Костян, но в сравнении с Максимом, тем не менее, выигрывал.
— Что вы пристали? — послышался визг официантки, — парень же нормальный, не такой урод, как в последний раз был.
— Не твое телячье дело, корова, — одернул её Костян, несмотря на то, что кричала она Газону.
— Ну, ты идёшь, любовничек? — Газон, причмокивая языком, обращался к Максиму, вытирающему губу.
Они вышли в подсобку.
— Ты только без обид, братан, ты наш гость, поишь нас. Но уважать должен и нас, и наши порядки, и, вообще, всё, что мы тут делаем. Я понимаю, ты не знал, что она моя телка, но ты знал, что она сестра Костяна. Если бы сказал, что тебе она не нравится, ты обидел бы Костяна, но ты сказал, что она тебе нравится, и ты обидел меня. Так что, как не мудри, ты всё равно в пролёте, как в казино. Понимаешь? Без обид, брат.
— Разве не приятно, когда незнакомый человек ценит красоту твоей возлюбленной?.. — пробормотал Максим.
— Да мне насрать… Держи «дохлого».
У Максима перехватило дыхание. Он скорчился так, что думал, просунет голову между ног. Он сполз по стене.
— Это «первачёк». — Газон задумался. — Слушай, а тебя недавно уже мудохали?
— Было дело, — шипел Максим.
— Нужно быть аккуратнее. Лови поцелуй.
Скользяще прошло по челюсти.
Газон дал Максиму умыться, сказав на прощанье:
— Ты только свалить не вздумай. Мы пацаны заводные. И, в конце концов, тебя никто не звал сюда. Сам «приканал».
Максим смотрел на свое отражение в разбитом стекле вонючего туалета и никак не мог побороть чувство зависимости и страха унижения. А он намеренно унижался, но никак не мог переступить черту… за которой… Что за ней? «Вероятно, даже Достоевский счёл бы меня дважды идиотом».
Входя в зал, Максим ощутил на себе подозрительный взгляд бармена. Посетители всё также не обращали на него никакого внимания.
— Ну, за дружбу! — скомандовал Костян, — по три стакана, без остановки.
Отдышавшись, и чувствуя, что его сейчас вырвет от трех подряд, пусть и маленьких, рюмок водки, Максим взглянул исподлобья на своих собутыльников.
— Ты прости Газона, он Клер любит до смерти, — проговорил Костян. — Да, Клер? Подь сюды.
Клер, размахивая грязной тряпкой, подошла к столу.
— Прыгай! — скомандовал Костян.
Официантка, как кошка обвилась вокруг Газона и присосалась к его губам.
— Видишь, какая любовь?
Только сейчас Максим заметил, что два других парня, Буль и Ганг, просто наблюдают.
— А ты, Клер, никому нашего Газона не отдашь?
— Ты это к чему, Костюнчик?
— Ну, вот ходят тут мимо, облизывают тебя взглядами незнакомцы…
— И что?
— Что ты хочешь с ними сделать?
— Ничего. Ты к чему?
— Да ладно, не парься.
— Буля вот жалко. Его телка бросила. Не так давно. Кстати, из-за такого вот, как ты, смазливого козла.
Это обращение было к Максиму.
В этот момент его, наконец, прожгло до самого мозга. Он смотрел исподлобья то на Костяна, то на Газона.
— Да, из-за такого вот студентика. Да не бери в «размор». Клер, тащи уже «Чивас». Я видел пару восемнадцатилетних. Ты не против, Максимка? Дружила наш. «Терпила», мать твою! Ха! Тащи, шалава… Я могу, это моя сестра. А ты, Максимка, как только она придет, чмокнешь её в ручку и скажешь: «Премного благодарен, шалава». Замётано?
Максим начинал ощущать нервный тик под обоими глазами.
— Ты чуешь власть и силу, дружбан? И уважуху к нам? — строго спросил Костян.
— Определенно, — неуверенно ответил Максим.
— Ты какого хера мямлишь там, как подрезанный теленок. Где уверенность в голосе? — издевательски произнес Костян.
— Да чую я это на всю широту ваших глубоких душ, — вдруг сказал Максим.
— Вот ты отмочил! — заржал Буль.
Костян подозрительно промолчал.
— Пришла! Красота, а не бутылки. Ты, Максимка, может сразу и расплатишься, а то мы разводим тебя, а вдруг у тебя в карманах, как у нас к концу получки.
Максим вытащил скомканные бумажки и отчитал, сколько надо.
— Да мы до утра дотянем. Ты, я смотрю, не из бедных. Чё ты тут забыл? Стоп. Клер, а ну назад. Макс, как договаривались.
Максим медленно встал перед Клер. Та непонимающе глазела то на Макса, то на Газона, то на Костяна. Максим взял её за руку и поцеловал.
Тут официантка влепила ему по лицу тряпкой, что она держала в руках, с такой силой, что тот отшатнулся от неожиданности.
— Совсем охренели, придурки чёртовы!
— Тебе не по кайфу? — ржал Газон.
— Когда я такое сотворил со своей, она решила, что я «ширнулся», — проронил Буль.
— Вот видишь, Максимчик, как у нас тут молодежь страдает. Жаль Буля.
Максим сел обратно за стол.
— Ты не закончил, — резко бросил Костян.
Максим молча смотрел на него.
— Клер, а ну хватит гонять туда-сюда. Наш друг хочет поблагодарить тебя.
Клер подошла.
— Премного благодарен, — отрывисто произнес Максим.
Костян тем временем вскрыл бутылку виски.
— А ещё? — Буль с Костяном, словно по команде приблизили своё лицо к Максиму, излучая сладкую надежду на дальнейшее развитие ситуации.
Максим прокашлялся.
— Премного благодарен, шалава.
Наступила пауза. И тут вся братва разразилась сумасшедшим хохотом.
— Молодец, корешок! Она, хоть и сестра мне, и тёлка моего кореша, но шалава… А правда есть правда. По «Чивасу»!
Компания осушила по бокалу виски.
Максим поймал себя на мысли, что пьют в основном его собеседники. Он, как начал, оказавшись с ними за одним столом, понемногу принимать алкоголь, так и продолжал удерживать темп. Шум в ушах нарастал. Кровь медленно приливала к глазам. Максиму уже становилось не важно, что вокруг говорят и как с ним поступают. Он уже был готов изрезать их всех на куски. Не хватало какого-то нюанса.
— Я вот, все же, о чем хочу спросить тебя, Макс, — проговорил Костян.
Максим смотрел на него, не меняя мимики.
— Ты какого хрена сюда приперся? Неужели в мотеле тебе не рассказали о том, как тут весело.
— Я хотел перекусить, — спокойно ответил Максим.
Костян залился злобным смехом.
— Буль, ты ему веришь?
— Как скажешь, босс, — ответил Буль, запивая виски.
— А ты Газон?
— Я-то ему уже втащил, — ответил тот.
— Хорошо, моя очередь? — Костян вдруг вскочил и всадил Максиму в ухо такой удар, что тот отлетел к барной стойке. Потом подошёл, схватил Максима и, прошлифовав им всю стойку, чуть не мокнул в ведро с помоями.
Тем временем посетители начали постепенно расходиться.
Бармен напрягся.
— Тебе чего надо, гнида? — явно сорвав терпение, орал Костян.
— Теплого общения, — промурлыкал Максим, сплевывая кровь.