— Всё хорошо? — спросила Лала, испуганно глядя в глаза Акире.
— Всё замечательно, Лалочка.
Басы пробивались отчетливее. «Рапсодия», швейцар у главного входа приветливо помахал Акире. Это был Матвей Кузьмич.
С момента выхода статьи, Акира не видел цыганку, а Лала ничего не рассказывала о её реакции. Не может быть, чтобы та ничего не знала. А Акира не решался спросить Лалу. Сегодня он спросит. Вальс!
Войдя в кафе, им навстречу вышел бармен, по своему облачению напоминавший пингвина.
— Добро пожаловать, молодые люди! Вон ваш столик. Когда прикажете подавать?
— Дождемся друзей, — растерянно проговорил Акира.
— Всё хорошо? — снова спросила Лала.
— Всё замечательно, Лалочка, — на автомате ответил Акира.
— Можно вас на минутку? — обратился к Акире бармен.
— Да, конечно, — ответил Акира и последовал за бармен.
— Зови меня Пингвин. Я знаком с Максимом. Но я не об этом.
Вальс.
— Гляди, какая партия, какой накал! — Пингвин указал на шахматную доску с расставленными на ней и задействованными в боевых действиях фигурами. — Ну, да ладно. Слышишь музыку?
— Вальс? — словно в тумане угадал Акира.
— Именно! — воскликнул Пингвин.
Акира отшатнулся от него. Он обернулся и увидел Лалу, усаживающуюся за столик. Всё замечательно.
— Небольшое замечание к твоей статье, — начал Пингвин.
Акира снова отшатнулся. Вальс.
— Не достает глубины. Не хватает деталей. И отсутствуют довольно-таки значительные факты самого законодательства, если так можно выразиться. Одним словом, сыровато.
— Я не со всеми деталями был ознакомлен, а когда…
— Уже не имеет значения. Именно та статья, что вышла. Не имеет значения. Её не изменить. Она уже прошлое. Но! Поверьте, тебе необходимо, крайне необходимо выкопать из истории всё, что в ней закопано. Иначе, как вы понимаете, история будет уже не историей. Я прав, коллега?
— Безусловно, — ответил профессор истории Роберт Полански, направляясь к выходу. — Как поживает наш гость?
— Максим? — уточнил Пингвин.
— Боюсь ошибиться, но, кажется, так.
— Он в поиске, — ответил Пингвин.
— Удел ученого, — подняв кверху палец, заявил Полански и вышел из кафе.
— Он немного знаком с Максимом. Итак, на чём мы остановились?
— На том, что детали… — начал Акира.
— Мы остановились на том, что вся правда не поможет сделать карьеру.
— Вы о чём? — Акира не на шутку испугался.
— Вы ни в чём не виноваты, молодой человек. Стечение обстоятельств. Оно, как известно, может быть как удачным, так и нет. И пусть они, стечения, чередуются, у нас всегда остается возможность что-то исправить. Почти всегда. Я сейчас не о вас. Но! В ваших же интересах, как и в интересах ваших друзей, докопаться до истины. Или! Хотя бы усомниться в ряде уже утвержденных постулатов. Согласен, трудно. Даже невозможно. Но, для всеобщего блага, равно как для вашего душевного равновесия, стоит попытаться. На что только люди не тратят свою жизнь. А тут, всего лишь притча, сказка, традиция, и так далее. Это будет только интересно! Согласитесь, ваша профессия обязывает, призывает, зовёт. Но! Есть одно обстоятельство, не столь благоприятное. И даже не одно. Существует опасность… и даже не одна.
— Какая?
— Если бы я знал, — Пингвин подмигнул.
— Если я не ошибаюсь, та девушка никто иная, как внучка Зоры Жемчужной.
— Как вы?..
— И могу только догадываться, что вас предупреждали. Я прав, юноша?
— Было поздно.
— Вам не в чем себя упрекнуть, молодой человек. Принимая тот факт, что ни вы, ни кто либо ещё из обычный людей, каковыми и представлен наш Город, ни сном ни духом о тех материях, коим посвящена ваша статья, можно оставить всё, как оно нынче есть. Но! Поверьте, вам не захочется оставлять всё, как есть.
— Почему?
— Потому, что у вас есть друзья, есть любовь, есть ответственность. И вы мне нравитесь. Вы хороший молодой человек, Акира.
— Кто вы?
— Бармен.
— Но, кто вы?
— Вы ведь знакомы? Маркес!
— Как поживает наш гость? — спросил Маркес, обращаясь одновременно и к Акире и к Пингвину.
— Он в поиске, — неожиданно для себя ответил Акира.
— Удел ученого, — подняв кверху палец, заявил Маркес и вышел из кафе.
— Ваши друзья, — Пингвин кивнул в сторону входа.
Вальс прекратился. В кафе входили Кальман с Сарой.
— А вы как всё это можете так… — Акира обратился к Пингвину, пытаясь подобрать слова.
— Мне отсюда всё видно, молодой человек, — строго заметил Пингвин. — Но! У меня тут мало смен. Я вас ни к чему не принуждаю, никуда не направляю, даже не советую. Я всего-навсего поделился мнением. Удачного вечера.
— Интересное место ты выбрал, — заметил Кальман.
— Если бы не это место, не было бы статьи…
Принесли напитки и холодные закуски. Кальман разлил дамам вино, себе и Акире коньяк и тут же произнёс тост:
— За бешеный успех и за грядущие победы на нелегком поле журналистики!
Выпили.
— Три минуты, — произнесла Сара.
— Что три минуты, дорогая? — поинтересовался Кальман.
— Я засекла время. Ровно три минуты назад мы сели за столик. Ни о чем не успели мало-мальски поговорить. Едва поздоровались, и ты уже опрокинул рюмку.
Кальман тяжело вздохнул.
— Следующий тост, — трагично произнес он.
Лала прыснула. Сара нахмурилась. Акира заинтересовался. Кальман снова разлил алкоголь и объявил:
— После того импровизированного, но тем не менее, произведённого от самого чистого сердца предложения руки и сердца, мы с Сарой обручились. Свадьба в первый день весны следующего года. За будущую семью!
— Ура! — поддержала Лала.
Сара улыбнулась.
Выпили.
— А теперь притормози, семьянин, — строго сказала Сара.
— Как скажешь, дорогая, — покорно произнес Кальман, глядя на часы. — Я засек время. Предлагаю обсудить то, о чём мы ничего не знаем, но надеемся на лучшее. Купер когда выходит из больницы?
— Два дня назад он говорил о неделе. Как раз, с учетом дороги, через неделю будет здесь.
Джона Купера привезли в больницу, расположенную в округе Торк, что примерно в ста километрах к югу от Карденлинца. Как только Джон смог, он позвонил Акире и сообщил о том, что произошло. О том, что Маргарита нашлась, Белоснежка нашлась, и о том, что они сразу же потерялись.
— Думаете, он расскажет что-то большее? — поинтересовалась Сара.
— Думаю, он может знать кого-то, кто знает что-то большее. Во всяком случае, тот факт, что Максим в розыске за похищение Маргариты, которая в розыске, и на розыск которой отправились Купер с Максимом, говорит о том, что розыск друг друга ведут такое количество субъектов нашего дорогого Города, что дело пахнет масштабным заговором. И, замечу вам, мы оказались в его эпицентре. Да ещё гениальный репортер подлил масла в огонь. Прости, Акира. Я просто завидую.
— Ты по делу скажешь что-нибудь? — смеясь, спросила Кальмана Сара.
Кальман взглянул на часы.
— По делу, так по делу. Третий тост за родителей!
— Кальман! — возмутилась Сара.
Но Кальман уже разливал спиртное.
— За родителей гениального журналиста и, наверняка, в будущем, ещё и писателя!
— Ура! — снова поддержала Лала.
Очень скоро Акира повеселел и забыл обо всех своих сомнениях. Более того, слова Пингвина глубоко запали ему в душу, и он решил последовать его запутанным размышлениям. Что и как он собирался сделать, он не знал, но был к этому готов. Возможно, думал он, в нём говорила кровь, разбавленная коньяком, но он был готов к дальнейшим действиям.
— Я готов! — неожиданно объявил Акира.
— Да ладно, друг, мы только начали, — изумился Кальман.
Девушки рассмеялись.
— Я не об этом. Я о статье. Ещё перед отъездом Максима, мы с ним, Лала, — ты помнишь, — обсуждали эти предания, о которых идёт речь в моей…
— Блестящей, — вставила Сара.