Аманда наблюдала, как в утренней дымке на том конце парка полукольцом вырастает стена высоток, своей мощью пытаясь показать этому громадному зеленому острову, кто здесь главный, и от кого зависит его дальнейшее существование. Аманда с сожалением думала о том, что последние деньки, такие теплые и солнечные, скоро покинут эту часть Города, и наступит дождливый холодный ноябрь, который начнет медленно открывать ворота зиме с её ветрами, дождями, мокрым снегом, редким солнцем и простудами.
Дрозд жил тремя этажами ниже и регулярно заносил Аманде продукты и прочие мелочи согласно составляемому ею списку. Жизнь остановилась. Ничего не происходило. Она бездействовала. Дрозд молчал. Пару раз Карл навестил её. Один раз, чтобы сообщить о том, что конкретного плана у него нет по той причине, что Гуннар, по его мнению, занял выжидательную позицию в отношении тех задач, которые он намеревался поставить перед ним. Второй, чтобы повториться, а между делом поведать о том, что на него вышел Максим. Аманда смогла узнать лишь о том, что Максим нашел Риту, и они направляются в безопасное место. Что за место, Карл ей не сообщил. «Не доверяет».
Информацию о Рите Аманда восприняла двояко. С одной стороны, она была рада тому, что с её подругой всё в порядке, с другой, она не избавилась от уверенности в возможной опасности, таящейся в Максиме. На этот раз она решила не обсуждать с Карлом эту тему, особенно, видя его холодность и скованное состояние. Ей показалось, что он не может выработать план действия ни по одному из вероятных направлений. Тем не менее, пустив в ход всё своё женское обаяние, она дала понять ему, что разделяет его чувства и готова к сотрудничеству в любое время дня и ночи. Она не сказала ни слова на этот счет, но осталась уверенной в том, что Карл проникся её участием. Кроме того, она всем своим существом, опять же, без слов, кричала о том, как ей тоскливо сидеть столько времени в четырех стенах. Она даже не запомнила, о чём они разговаривали в последний раз, настолько она была увлечена своей актерской атакой. В том, что пробить холодную стену души, если таковая, вообще, имелась у Карла, было невозможно, она не сомневалась. Но показать свою готовность и намерения она считала необходимым для подключения её к действию.
С точки зрения женщины, Аманда Хаксли, несомненно, представляла собой неиссякаемый интерес для мужчин, что, разумеется, было отмечено Карлом при первом знакомстве. Но, именно это его настораживало, несмотря на заключённый мир. Мир был заключен на относительном бездействии, до выяснения соответствующих обстоятельств. Особенно это касалось позиционирования относительно Гуннара.
Но, пока всё было подозрительно тихо. Карл молчал, периодически засылая к ней своего верного пса.
Обстановка её устраивала, вид был шикарный, бездействие раздражало.
Часть X. Глава 5
Весь октябрь Гашек был до того завален на работе делами, что в расследовании убийства Симбы не продвинулся ни на шаг. Его настроение, как и состояние, или, вернее, душевное равновесие, было ни к чёрту. Будучи по натуре человеком импульсивным, он, порой, проявлял такие вспышки гнева, что коллеги боялись к нему подходить. Тем не менее, зная о причине его поведения, его старались не трогать. Начальник же, сначала предложил ему взять несколько дней отпуска, но, получив от Гашека отказ, завалил его нераскрытыми делами. Это была просьба самого Яна. Уйдя по уши в работу, он хотел таким образом отвлечься от бередящей его мозг, смерти Симбы. Раскрытие убийства Симбы Гашеку не поручили. Начальник решил, что тот совсем лишится рассудка, и договорился с ним о том, что Ян, не мешая официальному расследованию, может копать это дело в качестве факультатива. Ян был согласен на всё. Он с головой погрузился в работу, а по ночам изучал дневник Тадеуша Буковски, «Термита». Он никак не мог зацепиться за нить, о которой ему намекнул Карл. От бессонных ночей его глаза постоянно были красными. Кальман, которого, как и остальных приятелей Максима, Гашек по настоянию Карла предупредил о возможной опасности и попросил дней на десять нигде не показываться, выйдя из подполья, его просто не узнал.
— Господи, Ян, я прожил у своей бабки всего ничего, а ты уже превратился в зомби. Что случилось?
— Кальман, извини, но я не могу тебе сказать. У меня всё под контролем. Не в обиду, я не хочу это обсуждать. Хорошо?
— Как скажешь? А от Макса у тебя ничего нет?
— Ничего.
— Ладно. Ну, ты если что… Сам понимаешь.
— Договорились.
Ян изучил дневник Термита вдоль и поперек, но никак не мог выйти на нужный след. Ему чего-то не хватало. Ему казалось, что ответ где-то на поверхности, а он его просто не замечает из-за того, что копает слишком глубоко. Наконец он решил навестить сестру Буковски, Софию.
Было воскресенье, четырнадцатое октября. Осеннее лето было в разгаре. Несмотря, на частенько поливающие Центр Города дожди и почти голые деревья, воздух был настолько теплым, что не возникало сомнений, что на улице лето, просто несколько необычное. Ян не стал звонить и договариваться о встрече, боясь непредвиденной реакции Софии, а отправился к ней наудачу.
Дверь перед Гашеком открылась сразу же, после того, как он позвонил. София стояла перед ним в длинном чёрном домашнем платье. Если Ян, не спавший ночами, был похож, по выражению Кальмана, на зомби, то София Буковски была не иначе как приведением. Ее осунувшееся, бледное, практически, белое, как лист бумаги, лицо, синие губы, огромные глаза, смотрящие куда-то мимо, распущенные седые волосы и костлявые кисти рук, сложенные перед собой, заставили Гашека невольно отпрянуть от двери. Собравшись, он тут же представился. София молча впустила его, указав на комнату, в которую можно было пройти. Ян нерешительно проследовал внутрь. Вся квартира была погружена во мрак, все окна были занавешены. Спертый воздух и какой-то странный запах резал глаза. В комнате слабо горел напольный светильник, стоящий в углу, и пара бра на стене.
София предложила Гашеку сесть в кресло. Сама она устроилась за столом, усыпанным игральными картами. Гашек опустился в кресло.
— Я вас слушаю, — глухо произнесла София.
— Вы знали Симбу? Вы передали ему дневник вашего брата, — начал Гашек.
София вздрогнула.
— Я знаю, что его убили, — медленно проговорила она.
— Он был моим другом.
— Я вам сочувствую. Проклятье наложено на этот луч. Всех, кого он касается, ждет несчастье или смерть. Никто не может с ним совладать. Руками Змея луч убил моего брата, мой единственный оплот и смысл жизни. Его руками были убиты многие за последнее время. Что вы хотите знать?
Гашек сидел, заворожено слушая Софию.
— О каком луче вы говорите?
— Это луч дьявола, отблеск от глаза Дракона… Чёрная свита… Зло нависло над Городом. И это только начало…
Гашек вспомнил рассказы Максима о его встречах с цыганкой.
— Давайте, по порядку. Почему вы считаете, что вашего брата убил Змей?
— Змей всё затеял. Луч коснулся Змея, и он запустил машину зла. Змей готов был убить меня, если брат откажется работать на эту машину.
— Простите, вы можете пояснить? Я не очень понимаю, о чём вы говорите.
— Как-то я приехала к брату в офис, совсем недавно я ещё могла управлять автомобилем, и увидела, как он разговаривает со Змеем. Я вышла из машины и осталась стоять рядом с ней. В это время к моему автомобилю сзади пристроился большой черный внедорожник, из него вышел какой-то человек и подошёл ко мне. «Как дела? — спросил он. — Всё хорошо?» Я перепугалась и посмотрела на брата. На нем лица не было. А Змей в это время указывал ему на меня и улыбался. После брат мне всё рассказал. Змей заставил его делать вещи, приведшие его к гибели, а в качестве залога, он забирал меня. За мной постоянно следили. И если бы брат сделал что-то не так, как велел ему Змей, управляемый лучом, меня бы убили. Укрыть он меня не мог… уже не мог…