— Что вы ищите?
— Девушка, блондинка, возможно, едет в купе первого класса.
— Хорошо, я передам проводникам.
Поезд состоял из четырнадцати вагонов. Четверо охранников поделили состав и приступили к поиску. Проводники сопровождали их.
В пятом вагоне, куда зашёл один из охранников, проводница, дородная женщина, сама чем-то напоминавшая полицейскую, стоящую на перекрестке со свистком на шее и суровым взглядом, бросилась к нему со словами:
— У меня есть одна блондинка, богатая, едет одна в «люксе».
— Идемте.
Постучались.
— Открыто.
Охранник открыл купе и его взгляд тут же наткнулся на изящную женскую фигурку, облаченную в тонкое длинное платьице. Роскошные золотые волосы спадали на её плечи. Она сидела у окна, спиной к входу и читала книгу. На шум открывшейся двери она даже не обернулась. Охранник вздохнул с облегчением.
— Простите, госпожа Роллан, мы с ног сбились, — радостно произнес он.
— Не поняла вас. — Девушка обернулась.
— Мать твою, — еле слышно прошептал охранник. — Это не она, — сказал он проводнице.
— Ну, простите, — искренне извинилась та и пожала плечами.
Поезд был обследован до последнего дюйма. Жанны Роллан в нём не оказалось.
С таким же визгом внедорожник покинул станцию, а поезд тронулся, нагоняя время, потраченное на стоянку. Следующая остановка ровно в час тридцать пять.
Рашид глянул на часы.
— Так, нужно высмотреть подходящую площадку, — сказал он.
— Что такое?
— В комфорте ехать больше не придется, если вы хотите успеть. Ага, тут широко.
Грузовик прижался к обочине.
После того, как Рашид открыл кузов, задний борт медленно начал откидываться назад, пока не коснулся земли. Это был складной наклонный пандус.
— Один момент, — сказал Рашид, забираясь в кузов.
Снег с дождем усиливались.
— Даже в шлеме будет худо в такую погоду, лучше согнитесь, насколько сможете, прямо заройтесь в коляску! — прокричал Рашид.
Жанна, натянув капюшон, последовала его совету и, на что хватило силы, согнулась, уткнувшись шлемом в передний край коляски.
— Ну что, красавица, с ветерком? Вперед! — закричал Рашид.
Мотор зарычал, и мотоцикл сорвался, разрывая темноту светом фары.
Ровно в час тридцать пять поезд сделал остановку на станции Курмы. В пятом вагоне, в номере «люкс», дородная проводница приготовилась слегка прибраться. Симпатичная блондинка в коротком пальто и шляпке с маленьким чемоданчиком в руках стояла у выхода. Подмигнув ей, проводница открыла дверь вагона и помогла ей спуститься. Придерживая шляпку от ветра, девушка направилась к зданию станции, у которой скучали таксисты. В этот же момент из здания станции вышла девушка в куртке с капюшоном, с рюкзаком за плечами. Девушки остановились друг напротив друга. Девушка в капюшоне передала конверт девушке в шляпке, и они тут же разошлись.
Поднявшись по лестнице в вагон, девушка в капюшоне тяжело вздохнула. Дородная проводница подмигнула ей и захлопнула дверь.
— Ваш «люкс» готов, — сказала она.
— Очень кстати, — еле проговорила Жанна и вручила проводнице конверт.
В час сорок пять поезд тронулся.
К двум часам настал тот момент, когда вездеходы охраны, как и рассчитывал начальник, нагнали все автомобили, выехавшие из центра округа в промежутке между девятью и десятью часами вечера. В это самое время довольный собой Рашид не спеша вел свой мотоцикл с коляской обратно к грузовику.
То ли от волнения, то ли от усталости, Жанна проспала двенадцать часов подряд. Проснулась она в полдень следующего дня. Она не знала, как чувствуют себя заключенные, сбежавшие из тюрьмы, но считала, что её состояние очень близко к ним. Свобода! Это слово кричал каждый уголок её сущности. Она подумала, что впервые за всю свою жизнь ощущает себя на воле.
— Я на воле, — еле сдерживая громкий восторг, шептала она, одеваясь.
— Вы вся сверкаете, — заметила проводница, вносившая в купе завтрак.
— Это так заметно? — весело спросила Жанна.
— Не скрывайте этого. Счастье должно быть свободно.
— Свободно! Это вы верно сказали.
— Приятного аппетита, — пожелала проводница, улыбаясь, закрывая за собой дверь.
Утром следующего дня поезд сделал продолжительную остановку на станции Шанкой. Жанна приготовилась к выходу. Она выбрала эту станцию, как конечный пункт своего железнодорожного путешествия, поскольку от нее до Центра был самый короткий путь — перпендикуляр от путей на юг. Поезд продолжал свое движение на восток. Пути от станции Шанкой никуда не сворачивали, одним словом, в Центр поезда не ходили, для этого нужно было сойти несколько раньше. Но Жанна намеренно не хотела попасть в Центр поездом во избежание нежелательных встреч. Вот тут у неё уже совсем не было плана. Сойти с поезда и… как-то добираться. Но её уже ничего не пугало. Попрощавшись с проводницей, Жанна покинула вагон и бодро зашагала на юг.
Томас Шнайдер держал у уха трубку телефона и напряженно слушал. Тяжело вздохнув, он, не отключаясь, опустил трубку и прошипел:
— Свободы захотелось, сучка. — Он поднес трубку обратно и закричал: — Всех поставить на уши, но, чтобы через неделю эта тварь валялась у меня в ногах!
Шнайдер швырнул трубку в зеркало и развернулся.
— Подключайся, Череп. Сколько твоих головорезов, четверо? Всех кидай на дело. Дело серьезное. Эта шалава может поломать все мои планы. Всё понял?
— Без базара, босс, — ответил Череп.
Тот, кого звали Череп — был огромным детиной лет сорока, абсолютно лысый, с огромным шрамом на лице, полученным в тюрьме. Он и его четверо подопечных составляли костяк неформальной охраны Шнайдера, охраны, на которую последний возлагал особые надежды, и которую крайне ценил. Он называл их расстрельной бригадой.
— Не подведи, Череп.
Солнце стояло в зените и, казалось, припекало, как летом. Оно принялось растапливать снег, расстеленный по полям тонкой пеленой.
Жанна оставила станцию далеко за спиной и шла по тропинке, бегущей вдоль автомобильной дороги, уходящей и теряющейся далеко на юге. Горы остались западнее и далеко позади, и теперь перед Жанной раскинулась бескрайняя степь. Она ощутила себя в пустыне, покрытой снегом. Ни одна машина не обогнала её и не попалась на встречу, ни одного здания на горизонте, ни одного деревца в округе.
До Центра оставалось каких-то семьсот с лишним километров. Жанна, не унывая, шагала вперед, она была уверена, что обязательно что-нибудь придумает.
«Ведь я свободна, — думала она. — А свободный человек способен на все!»
Пару автомобилей, один за другим пронеслись на встречу. Вероятно, к станции. Сама станция была построена там для небольшого поселения, разбросанного по округе; также подразумевалось использовать её другим, более отдаленным. Не факт, что другие селения не располагались на севере от неё, но раз есть трасса на юг, и автомобили, едущие с юга, вскоре должны повстречаться и жилые селения на юге. Так думала Жанна, надеясь найти мотель для ночлега. Солнце было на полпути к западу. Жанна заметно устала. Наконец начали появляться деревья, сначала, по одному, по два, а чуть дальше взору Жанны предстали небольшие рощицы. Как только Жанна увидела одну из них, она свернула с тропинки и направилась к ней. Тут же, заметив поваленный ствол дерева, она с огромным облегчением и тяжелым вздохом опустилась на него, прислонившись спиной к стоящему вплотную дереву. Она скинула кроссовки, дав ногам отдых, сбросила рюкзак, надвинула на глаза капюшон и закрыла глаза. Автомобили, которые ей повстречались, вероятно, вскоре должны поехать обратно. «Было бы хорошо, — думала Жанна, — чтобы они проехали именно сейчас, не заметив меня. Не буду никого останавливать. Вообще, зная возможности моего «покровителя» опрометчиво я так открыто иду. Не исключено, что он нанял целую армию, снаряженную для моих поисков, и те проверяют все дороги, все вокзалы, станции, залезают во все щели и… Надоело. И он, и его бредовая идея…» Жанна нащупала на руке браслет, который ей прислал Шнайдер и засмеялась. В это время те автомобили, что ей повстречались, пронеслись на юг. «Вот и замечательно, — подумала Жанна. — Может, как только я услышу шум мотора, или увижу на горизонте что-то движущее, мне тут же сходить с тропы в лес, благо, я гляжу, он начинает покрывать бескрайнюю и опасную для меня плоскость. Так и сделаю. Избегать все транспортные средства? А я смогу пешком добраться до Центра? И как я войду в Центр, если он, вдруг, решит всё оцепить? А не слишком ли я себя высоко ценю для него? Нет, у него навязчивая идея и он не отступит. Так, посижу, подумаю. Или пойти и подумать, пока солнце не село. А тут водятся дикие звери?..»