— Тебе есть, где скрыться в Центре?
— Это-то я придумаю, сложнее решить остальные задачи. Но, в общем, наша общая цель ясна. В центр нам нужно попасть, не засветившись. То есть, не пользуясь общественным транспортом, вообще, каким-либо транспортом, избегая главных, да и, вообще, каких-либо дорог… Только на воздушном шаре. Если учесть расстояние…
Купер замолчал, присосавшись к бутылке.
— Я не знаю, что делать, — резюмировал он.
— Вот и решили, — добавила Жанна.
— Я готов выслушать предложения, если они есть, — продолжил Купер.
— Нет, — в отчаянии проговорила Жанна.
— Шёл бы цирк в Центр, — начал Купер.
— Да, тут и кисуля и…
— Жаль девочку.
— Да что ты? А о чём ты думал, рокер?
— Да не думал я… Семьсот километров минимум. На тачке я бы часов за пять их покрыл. Представь! Мы сейчас садимся и к шести вечера дома. Если бы, если бы…
— Сколько мы будем идти пешком? — серьезно спросила Жанна.
— Великим море по колено. Беда в том, что большинство великих ещё и сумасшедшие. Забыл тебя спросить, а как ты тут оказалась?
— Шла со станции… пешком.
— И каков был план?
— Не было плана.
— Железный подход. То есть, если бы…
— Мы долго будем… — не выдержала Жанна.
— Сопли жевать? — помог ей Джон.
— Да! Вместо того чтобы…
— Тихо! — воскликнул Джон.
— Что?
— Слышишь?
— Слон?
Стоя около зверинца, они слушали непрекращающийся концерт из различных голосов животных.
— Нет.
— Тигр?
— Нет.
— Да что у тебя там?
— Вот.
Жанна отчетливо расслышала лошадиное ржание.
— Ты умеешь ездить верхом? — спросил Купер.
— В детстве отец водил меня в секцию верховой езды, я отлично держусь в седле. А сам как?
— В юности родители отдали меня в кадетский корпус, место, которое сейчас занимает мой младший брат, где я отсидел некоторое время, но которого хватило на то, чтобы без проблем держаться в седле.
— Но как мы?..
— Сколько у тебя денег?
— Думаю, хватит.
— Если будем идти шагом, дня за четыре доберемся. А там через зеленый проход в зеленую зону. Как думаешь, догадаются наши, твои и мои друзья контролировать зеленый проход?
— Всё может быть, но мало вероятно.
— У меня есть карта. Будем рассчитывать скорость так, чтобы ночью оказываться в мотеле каком-нибудь. Уже не лето, хотя при должном снаряжении проблем бы не было. Но, этого тут точно нет. Так что, придётся рисковать. Да не может такого быть, чтобы твой суженый накрыл с таким размахом весь Город, и мои неизвестные друзья тоже. Так что, кое-где будем и на галоп переходить, не боишься?
— Я на тебя посмотрю. Меня другое беспокоит, с чего ты решил, что нам продадут лошадей? Это же члены их команды.
— Бродячие цирки, если ты не знала, являются филиалами Центрального цирка, того, что на Цирковом бульваре. Мы договоримся о том, что по приезду в Центр, передадим их в цирк, а те уж их переправят потом, куда нужно. А за аренду мы заплатим, сколько будет нужно, ну, или сколько у тебя есть. Мадам Кью добрая, она тебя узнала, признавайся?
— Узнала.
— И меня узнала. Мы не просто кто-то там, мы звезды в проблемах.
— Гениальный каламбур.
— Подожди. Проблемные звезды. Короче, идем.
— Сейчас?
— А что?
— Ты же пьяный!
— Нет, сегодня мы никуда не поедем. Мне с кисулей нужно провести прощальную ночь, иначе…
— Всё, всё. Идем.
Купер оказался прав относительно мадам Кью. Войдя в положение молодых людей, но, не вдаваясь в подробности, она приняла деньги от Жанны и выделила двух скаковых лошадей.
Собрав всё необходимое к путешествию, необходимое в первую очередь для лошадей, Купер, оставив Жанну, приготовился к прощанию с акробаткой. Весь день лились слезы. Джон применил всё свое искусство убеждения, но успокоить любовницу смог только к вечеру. Благодаря этой нелегкой задаче, Джон не заметил, как перенес неприятное состояние, которое обычно берет в плен человека, прибывавшего несколько дней кряду в сообществе с бутылкой виски. Прощальная ночь была бурной и нежной. Благодаря такой ночи Джон не выспался.
Отправлялись в девять утра. Все договоренности касательно передачи лошадей в цирк и бережного с ними обращения были повторены еще раз. Мадам Кью поцеловала Жанну и Джона и, пожелав им удачи, посоветовала обращаться к ней за помощью, если понадобится. Акробатка бросилась Куперу на шею и долго не могла выпустить его из своих объятий. Джон еще раз пожелал ей счастья и любви, пообещав при случае заглянуть. Жанна в нетерпении, но с улыбкой на лице, стояла возле своего скакуна и поглаживала его шею. Наконец прощания закончились. Жанна с Джоном вскочили в седла и мелкой рысью направились на юг.
— Кстати, всё не довелось спросить, — говорила Жанна, как только они отъехали от цирка, — кроме того, что ты всё время не просыхал, не брился, ты ещё и не мылся?
— С чем связана столь пристальная забота? Вам неприятен мой запах, примадонна?
— Я не столь чувствительна, господин рок-идол, но боюсь этим благородным созданиям ваше благоухание не по душе.
— Вы всё выдумываете.
— Нет, вы посмотрите на выражение лица вашей подруги?
— Это морда.
— Боюсь, с такой щетиной, морда как раз у вас.
— Вы испытываете творческое наслаждение, оскорбляя меня?
— Я забочусь о вас.
— Премного благодарен, но, пожалуй, я обойдусь своим умом.
— Вы столь самоуверенны?
— У вас какие-то сомнения?
— Если бы я не появилась, в каком конце Города ты бы оказался, скажем, через пару недель? И в каком состоянии ты бы пребывал? При ежедневном поглощении виски о своем уме говорить неуместно.
— Знаете, ангел вы мой спаситель, у меня есть предложение.
— Вся во внимании.
— Давайте ехать молча.
Жанна рассмеялась и, перейдя на крупную рысь, ускакала вперед.
— Примадонна, — зло прошипел Купер.
У Джона получилось рассчитать ход лошадей так, что к вечеру они достигли небольшого селения, раскинувшегося вдоль трассы, и заночевали в небольшом мотеле. С лошадьми пришлось повозиться, но, в конце концов, за отдельную плату их удалось пристроить. К удивлению хозяина мотеля, гости взяли две разные комнаты. Джон был обижен на Жанну, либо делал такой вид, но всю дорогу до мотеля они практически не разговаривали. Жанна пыталась наладить диалог, не забывая при этом подшутить над Джоном, но тот был неприступен. К тому же, из-за бессонной ночи ему дико хотелось спать.
На следующий день, в восемь часов путешественники двинулись в путь. С непривычки у обоих ломило всё тело, особенно спину.
— Всё ещё дуешься? — весело спросила Жанна.
— Посмотри на физиономию моей подруги.
— Она довольна. Ты, наконец-то, принял душ?
— В ваших кругах принято так?
— Как?
— Да так. Ладно, оставим. Но, давай, все же, договоримся.
— Давай. О чем будем договариваться?
— Мы с тобой из разных, так сказать, лагерей. По разные стороны баррикад. Мы живем в разных плоскостях.
— Не очень понимаю, о чём ты.
— Мы идеологические противники.
— Разве? В чём это выражается?
— Я пою со сцены то, что считаю нужным, то, что сочиняю сам. Ты поёшь то, что тебе говорят и за что платят больше.
— Ты, я смотрю, тоже испытываешь творческое наслаждение от оскорблений?
— Но, это же правда. В чём я не прав?
— Ты ребенок! — заявила Жанна.
— Пусть. Мне так проще живётся.
— Тебе нравится жить проще?
— Я не так выразился. Короче…
— Короче, Джон, давай прекратим эти бессмысленные перепалки. У нас другая цель. Или я не права?
— В этом ты права, но факт остается фактом. Я тебе не нравлюсь, ты мне не нравишься. Нас объединяет эта самая цель, согласен. Поговорим о погоде или всё же, помолчим…