— Так что же?
— Я бы хотел, чтобы вы меня проинформировали о том, когда решите возобновить продажу героина. Главное, ни в коем случае не начинайте, пока не поговорите со мной. Вот моя визитка, позвоните.
— А если я начну?
— Не стоит. Вы можете пожалеть. Серьезно. Подумайте хорошенько, — также улыбаясь, говорил незнакомец.
Манчини ничего не сказал. Он направился к автомобилю, открыл дверь и сел.
— Кто это? — спросил Ремон.
— Где я мог слышать этот голос? — не слушая, задумчиво проговорил Леонардо.
Незнакомец проводил взглядом отъезжающий автомобиль.
Небо продолжало давить на мозги своей беспросветной серостью.
Как только автомобиль скрылся за углом, улыбка сошла с лица Гуннара.
Часть XI
Луна хохотала от души. Звезды носились по небу, отплясывая дикие танцы. Облака улыбались, глядя на происходящее безумие и, стараясь не выказать явного замешательства, скромно улыбались. Ветер то и дело норовил их погонять по небу и закинуть к звездам, но не мог незаметно подобраться к ним, не выдав себя распирающим его смехом. Море непрерывно закручивала воронки, пытаясь поймать какую-нибудь, отставшую от хоровода, звезду, но волны не могли сосредоточиться, зараженные тем же безудержным весельем и покатывались со смеху, разбрасывая клочья пены по морской глади, промокнувшей солеными морскими слезами радости.
Ч`рный замок возвышался над бездной и был непоколебим в своем спокойствии. Лишь пламя свечи, стоящей на столе, то и дело изгибалось в разные стороны, стараясь попасть в такт звездным танцам.
— Вы знаете, что такое счастье?
Тишина.
— Вы пытались узнать?
Тишина.
— Вам это не интересно?
Свеча, не переставая отплясывать, засмеялась.
— Объясните, что я такого смешного спросил?
— Для начала объясните, с какой целью вы задались этим вопросом?
— Понимаете, я слышу фразы «Я так счастлив», «Мы желаем счастья вам», «Надеюсь, я буду с ним счастлива», «Уверен, там я обрету счастье», и так далее. Или наоборот: «Боже мой, я так несчастна!», «Нас постигло несчастье», «У сказки несчастливый конец» и тому подобное. Я не могу проникнуться смыслом этих фраз по одной простой причине — я не понимаю, как они все определяют счастье, или несчастье. Есть какая-то шкала состояния человека?
— Поймите, мой юный друг, то или иное состояние обусловлено исключительно индивидуальным осознанием. У каждого свой предел и своя шкала. То, что один может выразить холодными словами «Пожалуй, я удовлетворен этим», другой безумно раскрасит возгласом «Вы не представляете, насколько я счастлив!»
— Это я понимаю, я не могу понять, что такое счастье, в принципе.
— Почему, мой юный друг, вы всегда задаётесь вопросами о таких вещах?
— Каких таких?
— О вещах, необъяснимых логикой. Понимаете, это те состояния человека, которые не нужно понимать или объяснять, потому как ни понять, ни объяснить этого нельзя.
— Но, почему?
— По одной простой причине, люди настолько разные, что в одну шкалу их не уместишь. Я повторяюсь. И повторюсь снова: это можно лишь почувствовать.
— Но как я могу с уверенностью сказать счастье это или что-то ещё? Я даже не говорю и степени восприятия, как вы только что заметили. Как я это почувствую, как я смогу определить, глядя на человека, счастлив он или нет? Как…
— Вы задаете много пустых вопросов. Не обижайтесь.
Свеча плясала, природа плясала, замок стоял.
— Счастье — это волшебство…
Часть XI. Глава 1
Море ворвалось в номер отеля, где остановились Максим с Маргаритой. Солнечные лучи пробивались сквозь плотно закрытые жалюзи, силясь распылить южный зной везде, где только можно. С пристани доносились возгласы докеров.
Маргарита, улыбаясь, смотрела на Максима, вышедшего из ванной. Он натянул майку и торжественно произнес:
— К завтраку готов!
Маргарита продолжала улыбаться и смотреть на него.
— Что, дорогая? — спросил её Максим.
Маргарита, ничего не ответив, подошла к нему и нежно обняла.
Завтракали они на первом этаже отеля.
— Как ты думаешь, если сравнивать с нашей планетой, с той нашей планетой, то где мы сейчас находимся? — спросила Маргарита.
— Если учесть, что скорость поезда не более 100 км/час, допустим, семьдесят, а ехали мы более четырех суток, из которых, двое суток мы ехали на восток, а после на юг, то мы где-то… Где-то на экваторе.
— Где? — удивилась Рита.
— На экваторе. Ладно, не будем умничать. Просто, если потрогать воздух, то мы как раз, где-то в Таиланде. Ты не обратила внимания, как менялась природа? Да вон, пальмы растут.
— Я никогда не была в Таиланде.
— Я тоже. — Максим рассмеялся и сказал: — А теперь нам представилась такая возможность. Да ещё на острове. Главное, не терять бдительность. А то, что-то мы развеселились.
— Это ты развеселился, — заметила Рита.
— Я за нас двоих, — нашелся Максим.
— Делись тогда, — заявила Рита.
— Проблем нет. — Максим привстал и поцеловал Риту в губы.
— Вот так-то лучше.
Официантки, переглянувшись, улыбнулись.
— Предлагаю выйти к катеру в самый последний момент. Мы, конечно, оказались на краю света относительно Центра и Карденлинца, и местным властям, возможно, наплевать на указания Центра, но… Хотя, почему это им должно быть наплевать?
— Да, не заговаривайся, ты не дома, — шутя, заметила Рита.
— Когда же мы перестанем называть домом наш тот дом?
— Никак не могу отвыкнуть.
— Да уж, тут я согласен. Ну, да ладно, сейчас не об этом. Нас ищет полиция и не только. По словам Карла, нас ищут все, поэтому, пока не окажемся на острове, будем оставаться в подполье.
— В такую жару до часа сидеть в номере, — недовольно проговорила Рита.
— Мы два месяца под пальмой валяться будем. Потерпи.
— Два месяца? Ну, тогда ладно, потерплю. Два месяца. То есть, в Центр мы вернемся в декабре? Плакал мой институт уже окончательно, — грустно произнесла Рита.
— Институт. Нас грохнуть могут, а ты про институт, — весело сказал Максим.
— Ты знаешь, как утешить.
— Ничего, придумаем что-нибудь. С пристани так кричат, что складывается впечатление, будто мы в грузовом порту.
— Ничего, пойдем в номер и придумаем что-нибудь.
Без десяти минут первого Максим с Ритой стояли на пристани и готовились подняться на борт морского катера. Матрос, проверяющий билеты, отправил Максима в кассы проставить штамп о прибытии на борт, а сам нырнул куда-то вниз. Рита осталась стоять у трапа, разглядывая катер. Это был скорее морской пассажирский теплоход, рассчитанный, как минимум на двадцать человек. Судя по всему, все пассажиры были уже на борту.
Кассы находились метрах в ста от катера. Рита проводила взглядом идущего к ним Максима, и, несмотря на разговоры о бдительности, направилась к носу катера посмотреть на море. Дойдя до носовой части судна, она бросила взгляд на морскую гладь и, видимо, вспомнив об уговоре ни на шаг не отходить от того места, где её оставил Максим, развернулась и пошла обратно. Вдруг совсем неожиданно перед ней вырос высокий красавец-мулат в матросской майке и укороченных белых штанах. Его мускулистое кофейное тело блестело на солнце. Он, улыбаясь, обнажил безупречно белые зубы, и соблазнительным тоном произнес:
— Скучаешь, красавица? Меня зовут Сальвадор. Идем со мной, я расскажу тебе о любви и покажу настоящую страсть.
— Заманчивое предложение, Сальвадор. Только я не одна.
— Меня это вовсе не смущает. Тебя тоже не должно смущать, ведь, узнав меня, тебе уже никто не будет нужен. Я украду твоё сердце навеки.
— Можно я пройду? — серьезно произнесла Рита.
— Извини, красотка, но я не могу тебя отпустить, — печально произнес Сальвадор.
— Прошу вас, дайте мне пройти, — настойчиво сказала Рита и сделала шаг вперед.
Сальвадор преградил ей путь, и хотел схватить её за плечи. Рита остановилась и вдруг ощутила какой-то толчок где-то глубоко внутри неё, словно горячая волна подхватила её и в одно мгновение перенесла на другой берег сознания.