В ресторане молодой папа и молодая мама, каждый держа за руку маленького сынишку, высоко подняли его перед столом и усадили на стул.
— Еще хочу! — звонко закричал мальчик.
Сидя за завтраком, Максим обратил внимание, на то, как одна из птиц неизвестной породы, судя по всему самец, выплясывал перед другой птицей, судя по всему самкой. «Да что тут такое происходит? — недоумевал Максим. — Чувствую себя, как Маугли весной».
— Если ты будешь периодически практиковаться, то через год-другой тебе можно будет найти работу в каком-нибудь спецподразделении, — говорил Феликс.
— Ты обещал за месяц превратить меня в смертельное оружие, — возмутился Максим.
— Я тебя практически в него превратил. Но, тут, как не крути, теория. Без настоящей практики, — под практикой я разумею противостояние тебе в бою профессиональных бойцов, — ты останешься любителем. Но, ты же и не собираешься связывать свою жизнь со службой?
— Как-то и не думал.
— Ну вот и хорошо. А того, на что я тебя ещё натаскаю до окончания твоего отпуска, тебе будет достаточно, чтобы в соответствующей нестандартной критической ситуации защитить свою семью. Это гораздо важнее.
— Защитить кого?
— Семью.
Напряжение неумолимо росло. На пляже еще одна молодая пара, сидя рядом на шезлонгах и держась за руки, наблюдали, как в песке играет их дочка.
И кризис наступил.
Во время обеда Максим вспомнил о том, что договорился с Феликсом встретиться в спорткомплексе.
— Сразу после обеда. Буквально на несколько минут. Что-то он хочет мне показать. Я сам не знаю, что, — сказал он.
Рита немного удивилась, но не стала вдаваться в подробности.
По выходу из ресторана Максим пообещал мигом вернуться. Проводив Маргариту взглядом, Максим быстрым шагом направился в сторону КПП. Ему нужен был сейф. Деньги «не думай о деньгах» продолжали работать.
— Молодой человек, как же так? — искренне сокрушался продавец ювелирного магазина «Пиратский клад».
— Что делать-то?
— Давайте отложим до завтра, а сегодня вы выясните размер. Я дам вам несколько советов, как это сделать незаметно, а вы попробуете…
— Мне нужно сегодня.
— Но как я вам подберу? Это дело серьезное.
— Давайте рискнем.
— Вы сумасшедший?
— Я тороплюсь. Покажите, что у вас есть, а я выберу.
— Ну, я же говорю, сумасшедший. Вот вам, камни, бриллианты… Опишите вашу даму, может, хоть приблизительно попробуем…
— Она… Она самая прекрасная женщина на земле!
— Ну, так бы сразу и сказали.
— Она идеал.
— Я вас понял, молодой человек.
— Вот это!
— Вы уверены?
Между пляжем и ужином были, как правило, проводы солнца, душ и прогулка по острову. Как только солнце принялось катиться к горизонту, Максим поднялся с лежака и предложил начать подготовку к ужину. Рита, улыбнувшись, согласилась и первой направилась к бунгало принимать душ и переодеваться. Максим чувствовал, как у него дрожат колени. Да что там, колени, у него начали стучать зубы.
«Спокойно, спокойно, — думал он. — Главное, чтобы Мануш с Ферахой не появились раньше обычного. Так, заказываю вино. Или, как там это делается? Плана нет, нет плана. Или сделать это в парке. В ресторане, за столом с бокалами — так банально. Нет, это классика. Можно еще в бокал кольцо закинуть. Стоп. Уже перебор. Кольцо. А если не подойдет? Что-то на меня нашло, как я его купил-то? Спокойно, дыши глубоко. Всё получится».
Максим вышел из душа, оделся, причесался перед зеркалом. Выглянул в окно — Риты у бунгало не было. Он вынул из-под матраца кольцо и переложил себе в карман. «Коробочку купить забыл, — подумал он. — Ну, и черт с ней». Максим хотел было обуться, но увидел, что туфли Маргариты лежат у двери. Максим посмотрел на часы. «А если Мануш с Ферахой нас опередят? — подумал он. — Может, всё же в парке? Как же я так, совсем без плана».
Максим выглянул за дверь и тут же забыл о плане. Пляж опустел. Солнце было уже совсем близко к горизонту. Маргарита стояла на берегу по щиколотку в воде. Она провожала солнце. Утонченная белая туника, заканчивающаяся чуть выше колен, пропускала сквозь шёлк лучи солнца и предоставляла возможность насладиться изяществом её фигуры. Максим медленно направился к берегу. Лучи солнца слепили ему глаза, но он не мог оторвать их от возбуждающих очертаний тела его возлюбленной. Он шёл и шёл.
— Мы забыли о закате, — проговорила Маргарита, почувствовав приближение Максима. — Я скучала здесь одна. Без тебя солнце отказывается покидать небо.
Рита взяла Максима за руку и крепко её сжала.
Максим не мог произнести ни слова. Его язык оделся в камень. Он жестом предложил Рите пойти вдоль берега.
Волны мерно накатывали на берег, шлифуя белоснежную мягкую плоскость. Пляж вымер. Не было видно ни одного человека. Лишь море, волны, пальмы с еле колышущимися листьями и закат.
Время потерялось. Они шли и шли, давая морской пене щекотать ступни их ног. Солнце замерло над горизонтом. Пока они брели, никто из них не проронил ни единого слова. Воздух насторожился. Звезды уже высыпали на темнеющее небо и застыли. Океан прекратил циркуляцию глубинных вод, течения исчезли. Всё затихло.
Максим остановился и развернулся лицом к Маргарите, так, что между ними солнце пропустило свой последний луч, готовясь спрятаться за горизонт.
— Риточка, — с трудом проговорил Максим. — Пока мы тут пытаемся разгадать всевозможные тайны, смысла которых мы толком не понимаем, пока мы пытаемся кому-то что-то доказать, хотя что и кому, тоже не понимаем. Это я о том, что с нами происходит последние четыре месяца, то есть, с того момента, как мы здесь очутились. Извини, я, кажется, не совсем о том говорю. Я постараюсь более понятно, то есть, более… Как-то я постараюсь. Я… Мы… Когда мы познакомились, встретились на той дороге, в том коридоре, я думал совсем о другом. Я не о том, что я тебя встретил и начал о чём-то думать, нет, то есть я начал о чём-то думать, но это было совсем не то, о чём я сейчас говорю… Проклятье… Что-то я совсем не могу формулировать мысль. Итак…
Океан решил подбодрить Максима и толкнул прибрежные волны так, что они принялись хлестать по коленям.
— Я хотел сказать, — продолжал Максим, — о том, что происходило в коридоре со мной, когда я там был один. Это была моя жизнь, мои мысли, мои мечты, мои стремления, мои цели, пусть последние и предельно иллюзорные и нереализованные, но они были моими. Это было то, чем я жил. Я, не ошибусь, если скажу, что я всё это тебе рассказывал. Это всё, если не вдаваться в детали, сводились к одному — борьбе за свободу. Иллюзия. Я, я даже не знаю, что такое свобода. Я всегда считал, что это главный смысл в жизни, что это единственное, ради чего имеет смысл жить. К этому нужно добавить ещё много чего, в том числе, и, возможно, стоящие во главе всего остального, убеждения, способность отстаивать их. Цель, стремление, заключенные в достижении определенных, пусть самых немыслимых, побед на любом из существующих полей цивилизации. Не буду распространяться относительно честолюбивых замыслов, порожденных как благородными побуждениями, так и порочными мыслями, относительно славы, богатства, признания, и так далее. Всё последнее, а я намеренно начал с главного, я свел к пыли, к уже не имеющим никакой ценности сопутствующим элементам борьбы. Но, свобода. Борьба за свободу и её обретение в конечном итоге? И это… иллюзия. И иллюзорность в первую очередь заключается в том, что все эти идеи идут не от… сердца, не из меня самого. Они словно надуманные, словно их на самом деле нет, словно это всё игра. А закончится игра и не останется ничего, нечего такого, за что стоило бы умереть и ради чего стоило бы жить, чему хотелось бы отдать всего себя и что хотелось бы хранить и… Быть с этим всегда и везде. Такого в мире нет, не может быть. Потому, что никто не знает, что это. Я не знаю. Зачем я? Я не знаю… Я не знал, пока не понял, что из всего перечисленного я забыл одну вещь, одно чувство к которому никогда не относился с подобающей серьезностью, что ли. И это чувство — любовь. И любовь воплотилась в тебе, Маргарита. А ты воплотилась в любви. Постепенно я понял, что всю свою жизнь я искал не там и не то. Я не находил себе места потому, что не мог удовлетворить амбиции своего выдуманного мира, я не мог успокоиться. Мне не хватало чувства удовлетворения от осознания факта осуществленной самореализации, каковую я видел именно в плодах борьбы за свободу. Но, ни борьбы, ни самореализации не было. Я всё выдумал. Спокойствие, вот чего мне не хватало на самом деле. Я куда-то рвался, чего-то искал, и не мог понять, чего… Зачем? Идеалы, цели, всё это выглядит так, будто пытаешься заполнить пустоту в самом себе. А откуда эта пустота взялась, не понимаешь или не хочешь понять. Хочется быть цельным, но не получается, потому, что не хватает чего-то. Чего? Не зная ответа, находишь себе цели и идеалы, но, ни удовлетворения, ни спокойствия нет. Где гармония? Ведь это такая простая вещь — гармония! Если каждый человек будет жить в гармонии, то и весь мир будет гармоничным. И не нужна никакая борьба. Идеалы, цели… Человеку нужен человек. Мне нужен человек. Когда я смотрю на тебя, Рита, я словно начинаю вращаться вокруг самого себя. Настолько мне легко. Когда я держу тебя за руку, мне так спокойно, что… что больше ничего мне не нужно. Я не могу представить, как мне быть без тебя, как без тебя я мог быть. Ты моя цель, моя мечта, мое богатство и признание, мое всё. Ты моя свобода. Я не мог уйти от мысли, которая упорно не давала мне покоя особенно последние несколько дней. Эта мысль заключается в том, что мне ничего так не хочется, как заботится о тебе, как хранить и защищать тебя. Я согласен на всё, лишь бы всегда быть только с тобой. Ты самое высшее благо для меня, ты… Я так тебя люблю, что могу умереть от одной мысли о том, что я мог тебя не встретить. Ты само счастье. Ты счастье мое. И я… я хочу всегда быть рядом с тобой. Я хочу, чтобы ты всегда была рядом со мной…