— Значит, целью был не Санчес, а Фридман, — проговорил Гашек.
Глен закурил, Змей последовал его примеру.
— А заодно и ты, Змей, если бы попался, — сказал Карл.
— Дракону плевать на коммунистов, — продолжил Гашек.
— Что? — удивился Карл
— Твою мать! Это она имела в виду.
— Кто? — спросил Глен.
— София Буковски. Я допрашивал её. Дракону плевать на коммунистов, её всегда берут в залог. Змей, ты брал её в залог?
— Я лишь намекнул, — выдержав паузу, брякнул Манчини.
— А теперь тебе намекнули! — взорвался Гашек.
Змей потянулся к пистолету.
— Не устраивайте сцен, — остановил его Карл.
— Не нужен был компромат на Санчеса, — спокойно, но каким-то убитым голосом проговорил Хайден, налив себе водки до самых краёв и тут же опрокинув стакан.
— Не тяни, «безопасник», — поторопил Змей.
— Тебе это должно быть понятно более чем кому либо, — огрызнулся Глен.
Все посмотрели на Манчини.
— Грохнули Термита, теперь Чена… пошёл полный разброд. У меня похитили…
— Они валят наркобаронов, — проговорил Гашек.
— Полиция это не могла устроить, верно? — несмело спросил Змей. — Тогда как использовать политическую линию? МГБ?
— Дракону плевать на коммунистов, — повторил Гашек.
— Это и не полиция и не министерство, — сказал Карл.
— Кто-то сильный с боку, — проговорил Гашек.
— У тебя нет другого выхода, Змей, — сказал Гашек, — он тебя достанет.
— Допустим, с этим мы определились, — взбодрил всех Карл. — Вопрос в том, как удалось договориться с Коста. И ещё, насколько я понимаю, всё контролирует Раджа. О чём мы говорили, Хайден?
— Раджа под Шнайдером.
— На наркотиках он не остановится, — сказал Карл. — Он либо подчинит всех себе, либо уничтожит. И будет действовать с санкции сильных мира сего. Возможно даже твой, Глен, босс, вскоре станет ему не интересен.
— Почему ты так думаешь?
— Есть королевская кровь, — сказал Карл. — И я знаю, у кого она есть. И эта кровь способна ему помешать? Она сильна. Она нужна ему либо в подчинении, либо, просто не нужна.
— Вы сейчас сказки рассказываете?
— Ещё в августе была похищена принцесса, настоящая принцесса. И я уверен, что он причастен к этому. Так вот к похищению были привлечены люди Раджи. А это означает, что к ним он уже подобрался. А дальше…
— Он целит в премьер-министра? — спросил Змей.
— Хочет перекупить патент, — между прочим заметил Гашек.
— Мы с ним можем что-то сделать? — спросил Змей. — Элементарный вопрос. Риторический. И, в первую очередь, меня сейчас интересует моя дочь.
— Звони ему. Говори, что на всё согласен, — сказал Карл.
Змей грозно смотрел на Карла.
— У тебя нет выхода, — твёрдо сказал Карл.
Змей медленно поднялся и направился к стойке.
— Змею придётся исчезнуть? — спросил Гашек.
— К убийству Симбы он не имеет отношения, если ты об этом, — сказал Карл.
— Это так, — подтвердил Хайден. — Я знаю, кто его заказал. Цель убийства…
— Не нужно, — оборвал его Гашек.
— С тобой, Хайден, всё сложнее, — произнес Карл. — Что-то узнал о заказе статьи?
— Узнал, — ответил Хайден.
— Я проиграл, — оборвал Змей, подойдя к столу.
— Что-то не так?
— Дочь вернут, мои бойцы проконтролируют. Твой человек там?
— Да, на него можешь положиться, он всё сделает.
— Я просил привести её в «Сову». Я вас покину, господа.
— Мы тебя найдём.
— Очень просто, — заметил Гашек.
— Не совсем, — сказал Карл. — Пусть сначала встретит дочь. Потенциал Змея известен. Не дадут ему просто так сойти со сцены. На этом ничего не закончится.
— Итак, пресса, — продолжил Глен. — Статью заказала компания, неявно принадлежащая Радже…
— Я всё понял, — сказал Карл.
— Что именно?
— Томас Шнайдер. Он намерен короновать Жанну Роллан.
— Дурдом, — вставил Гашек.
— Вот именно! Я что-то упустил. С другой стороны, если вовремя успеть, это можно будет использовать. И это на руку тебе, Хайден.
— Пока не вижу, что именно?
— Я пока тоже. Поскольку твой босс сильно накуролесил с Санчесом, ему бы было не плохо вовремя сойти со сцены, либо реабилитироваться.
— Уверен, за собой он уже прибрал, — сказал Хайден.
— Но есть ещё будущее. И он не откажется от продления… патента при новом кабинете министров. В его планах не может быть такого понятия, как отставка.
— Патент! — воскликнул Гашек. — Вот, думаю, что же мне всё то время, что мы тут сидим, не дает спокойно себя ощущать. Патент. Слово у самого крутится на языке…
— Поясни.
— Изучая дневник Термита, я наткнулся на размышления о патенте. Там было очень сумбурно и как всегда кратко, но смысл был такой… У меня дневник с собой.
— Очень смело, — заявил Карл.
— Дело в том, что вчера вечером я уже обо всём этом думал, но… Этот «сильный сбоку» мне почему-то сначала показался Санчесом, потом… Ладно, где это? Это то самое место, где появляется Санчес, вот: «Князь обсудил с Санчесом план действий через наших друзей в муниципалитете, наши вложения, риски… Патент на несколько лет. Это на преддоговорных условиях. Остается ждать, что скажет комитет, ждать придётся четыре месяца. Потом комиссия». Я отсчитал — четыре месяца приходятся на июль. Что за патент и комитет?
— Вот это браво, комиссар! Змея-то мы рано спровадили, — проговорил Карл.
— Написано в спешке, нервно, словно совсем не хотелось писать. И так непонятно, — заметил Хайден.
— Но что это за патент, который нужно ждать четыре месяца? — спросил Гашек.
— Я не силен в этой сфере, — признался Карл.
— Это может быть земля, — предположил Хайден.
— Что значит патент на землю? — спросил Ян.
— Землю можно использовать, как изобретение. Формально. Но комитет…
— Глен, говори, как с обычными обывателями.
— Я не знаю, сколько можно рассматривать патент, да ещё на землю, но учитывая уровень людей, замешанных в процессе, четыре месяца это мало. А вот комиссия…
— Что комиссия? — Гашек начинал терять терпение.
— Я слышал, что комиссия подключается при решении вопросов с землей, не относящейся ни к одному из муниципалитетов, не входящей ни в один округ.
— Это как? — спросил Гашек.
— Это земля туземцев, — отрезал Карл.
Часть XII. Глава 6
— Разрешите, господин премьер-министр.
Директор МГБ робко вошел в кабинет.
— Проходите, Фернадно, присаживайтесь.
— Я постою, — ответил Коста — Я с докладом, господин премьер-министр, как положено. У меня расклад по всем позициям, которые вас могут заинтересовать. Вот…
— Бросьте папку на стол и присаживайтесь. Что вы встали, как младший офицер, попавший в генштаб на совещание? Так уж и быть, я подам вам пример. — Фридрих Шнайдер опустился в широкое кожаное кресло, взял со стола сигару, предложил Коста, тот отказался, раскурил, затянулся и выпустил густой дым в сторону портрета действующего президента. — Вам он не надоел?
— Как можно, господин премьер-министр, — возразил Коста.
— Хватит вам фамильярничать, Фернандо. Месяц назад я был прокурором.
— Дело не в звании, — нашелся директор МГБ.
— А в чём, по-вашему?
— В умении это звание носить и быть его достойным.
— С первой частью я согласен… Быть достойным слишком расплывчатое понятие. Вы не находите?
Коста улыбнулся.
— Любой вояка, проливающий свою кровь, например, на улицах Центра, борясь с преступностью, ежедневно рискуя своей жизнью ради наших с вами жизней, не достоин ли? — поинтересовался Шнайдер. — Не достойней ли нас с вами? Простите, забыл, что вы начинали в полях. Дело не в том, кто чего достоин, а в том, кто чего достиг и смог это удержать, да ещё на благо нашему великолепному обществу. А это общество обязано выбирать этих самых достойных. Вы верите в то, что быдло способно выбрать достойного? Не отвечайте, я прекрасно знаю ответ, как бы красочно он не был завуалирован. Есть один нюанс — порой быдло задумывается о том, что оно быдло и перестает таковым быть. Как дерзко! Будто они живы благодаря своим… не знаю, что там у них есть. Работа, вот их прямая обязанность. Но, прогресс штука отвратительная. Прогресс пагубно влияет на власть. Он её прищемляет. Прогресс способен изобрести блага, которые не нужно покупать. Это я, к примеру. Из-за него приходится создавать службы, раздающие эти блага. А дашь палец, как известно… но, что поделать, демократия она на то и демократия. Устал я разглагольствовать. Не поверите, я, порой, как начну, так не могу остановиться. Иной раз жалею, что вместо юридического не выбрал философский. Есть что-то в этих философах такое… такое милое, что давить их нет совсем никакого желания. А приходится. О чём это я? Ах, да. О быдле. Ну, или как там лучше, об электорате. Вам, с вашими жесткими методами работы и не так приходится рассуждать. Верно?