— Знаешь, что, Джесс. Я честное слово, до сих пор не могу понять, чего вы от меня хотите. Что в последний раз, когда ты появилась, я ни слова не поняла, что теперь. Постарайся сформулировать просьбу Шнайдера так, чтобы я её поняла, или просто передай его слова. Хорошо? Давай так попробуем, а то тратим время друг друга на пустую болтовню. Ты как?
— Давай, — согласилась Джессика, — хотя мне почему-то кажется, что мы поняли друг друга. Кроме одного. Об этом я не говорила. Контракт с моим мужем.
— Каким из твоей стаи?
— Хо-хо-хо. Завидно? Положение не позволяет? Или ещё что или кто?
— А ты здесь и по поручению твоего мужа?
— Ты прекратила все контракты, в частности, с Давидом, в одностороннем порядке. Я не знаю, какие юристы тебе помогали. Ты умудрилась компенсировать все потери противоположной стороны. Что ж, твое состояние это позволяет. Даже без помощи твоего папаши. А он, я так понимаю, настолько увлёкся политикой, что полностью возложил всё на своих юристов. У вас же их нынче огромный штат.
— Джессика, я звоню тебе. Дзыыыынь! Я потеряла ход твоих мыслей.
— Неразглашение.
— Не вопрос. Это всё?
— Я не только о разглашении всего, что касается твоей творческой деятельности, но и о твоих отношениях с Томасом Шнайдером. Приемы, балы, прочее… Ты поняла.
— Это не нужно разглашать. Об этом итак весь Город знает.
— Да, это то, что касается официальной стороны.
— Ты опять меня вводишь в туман.
— Что ж делать, я непрофессиональный переговорщик
— Тогда, почему тут ты, а не твой муж? Или… ладно, со Шнайдером понятно.
— Верни браслет, и всё.
— Джессика! Что же ты раньше не сказала. Все ходишь кругами! Браслет нужен не Томасу. Верно? Ты хоть понимаешь, что он задумал?
— Не очень. Точнее, совсем не представляю. Но, свято место пусто не бывает.
— Вы все сошли с ума. А Кац?
— Завтра последний штрих и я свободна с половиной его состояния. А с таким состоянием мне никто не нужен.
— Так зачем тебе браслет? — Жанна окончательно запуталась и не понимала, кто что тут хочет.
— Мы как-то недавно отдыхали с Томасом, и он упомянул о подарке… о том, какая ты нехорошая, и о том, что тебе будет с… не важно, с кем… Это было в порыве ревности…
— Джессика!
— На чём я остановилась? В общем, между делом он бросил фразу о том, что ты нарушила все его планы. Я не стала выпытывать у него, что это за планы. Он сам вскользь упомянул, что хотел сделать тебя королевой. Не знаю, как. Ну, и я, не будь дурой, предложила, а почему бы королевой не стать мне. А он, а давай…
— Вы все… Джессика, ты даже не представляешь, куда собираешься нырнуть. Ты сумасшедшая. Ты понимаешь это?
— А у меня вся жизнь такая! — Джессика рассмеялась.
— Так зачем его люди тут околачиваются?
— Нет, не спрашивай. Я…
— Он был трезвым, когда предложил тебе?
— Не совсем, — снова смеясь, сказала Джессика. — Ты дашь мне браслет?
— Он у меня не с собой, — ответила Жанна.
— Дома?
— Дома. Ты хоть знаешь, зачем он нужен?
— Понятия не имею! — Джессика смеялась.
— И он ничего тебе не объяснил? Пойми, мне он тоже толком ничего не говорил. Но, это безумная авантюра. Я даже рассказывать не могу, потому, что это полный бред. Пойми.
— Да мне плевать! Ты тоже пойми.
Только тут Жанна заметила, что Джессика была под кайфом — просто до этого момента та была в заторможенном состоянии, а теперь её понесло в разнос.
— Значит так, — сказала Жанна, глядя на часы, — делайте, что хотите. Где сейчас Шнайдер?
— Думаю, дома, — ответила Джессика.
— Конечно, он же депутат парламента, глава юридической фирмы. Где же ему ещё быть? Вон телефон. Звони ему.
— Да ладно. — Джессика поперхнулась сигаретным дымом.
— Давай, времени не так много. Мне выходить пора.
Джессика подошла к аппарату, не спеша набрала номер, подождала полминуты.
— Алло, зайка, тут такое дело, с тобой хотят переговорить. Ты как, живой? Целую. И даю трубочку. Только не удивляйся. Хорошо.
Жанна взяла трубку.
— Алло, Томас. Это Жанна Роллан. Желания разговаривать с тобой, у меня нет. Буду предельно кратка. Зачем твоя душа у меня, ты знаешь? Сейчас мы едем с ней ко мне домой, я передаю ей твой подарок. Желательно, чтоб его принял кто-нибудь из твоей свиты, а то Джессика немного не в себе. Ты слушаешь меня? На этом я забываю обо всех наших совместных планах, делах, договоренностях, обо всём, что выпало из контракта.
— Я знал, что на тебя можно будет положиться, — раздался голос на другом конце провода. — Увлекся, разошёлся. Всего-то! Верно?
— Тебе в письменном виде нужно что-нибудь?
— Что ты, радость моя, всё на доверии.
— Значит, договорились?
— Как ловко ты ускользнула тогда от моей охраны. Профессиональный шпион.
— Что касается шпионов. Ты снимаешь наблюдение с меня, театра, моего дома, и всего, что со мной связано…
— Не вопрос, мы расходимся, как добрые соседи, верно?
— Имей в виду, я имею право обратиться в правоохранительные органы, кем бы ни был ты, твой отец, и какими бы связями или возможностями вы не обладали.
— Тебя несёт, звезда.
— Я хочу поставить точку раз и навсегда. Слышать о тебе я не желаю.
— Да всё, всё, успокойся уже. Разошлась.
— Это всё касается не только меня, но и моих родственников, друзей и знакомых. Ты понимаешь меня?
— Ты ещё скажи, чтоб я покинул парламент. Я понял тебя. Я отстаю от тебя, от твоих хахалей несуразных, от твоих родственников отмороженных. Всё, забыли! Ты начинаешь меня раздражать. Отдашь Джесс вещь, я снимаю людей и расходимся. Что? Что-то ещё? Или мы не натрепались?
— Всё, я свободный человек. Прощай!
Жанна громко положила трубку. Джессика вздрогнула, она успела заснуть, поскольку потеряла смысл, нить разговора, да и ощущение времени.
Из театра Жанна заехала к себе домой, Джессику она оставила за оградой, та уже была в таком состоянии, что даже обидеться на это не смогла. Жанна вышла с браслетом, уложенным в коробку, подозвала одного из своих охранников и отдала ему посылку, объяснив, что с ней делать.
Придя домой, она набрала Шнайдера, сообщила ему о том, что браслет едет к нему с её охранником и с Джессикой, и ждала от него распоряжений, которые он должен был выдать своей охране, следящей за её домом.
Через час люди Шнайдера покинули окрестности особняка Роллан, на следующий день их не было видно и возле театра.
Таким неожиданным образом Жанна вышла из тупика.
Была ли ситуация, в которой она оказалась, патовой?..
Часть XII. Глава 8
Коста сидел, опустив голову, и рассматривал узор на подоконнике. В кабинете было тихо. Лишь стук настенных часов нарушал скучную тишину. Услышав скрип открывающейся двери, он развернулся и, облокотившись на стол, поднял голову.
— Заходите, Глен. Присаживайтесь. Я вас ждал. Перейдём сразу к делу? Вам есть сказать мне куда больше, чем мне вам. Не так ли?
— Все зависит от того, какие у вас на меня планы. — Хайден сел напротив Коста.
— Вы проделали такую работу! На повестке два тура президентских выборов. И это очевидно. Даже предварительно цифры подбиты. Порой становится так скучно, когда всё заканчивается. Вы согласны со мной?
Хайден еле заметно улыбнулся.
— Мы так сблизились за эти полгода, — медленно проговорил директор.
Хайден молчал. Он ждал продолжения. Плана у него не было. Он решил импровизировать. Если нужно будет, то идти напролом. Он был готов ко всему.
— Вам себя жалко? — вдруг спросил Коста.
Глен опешил.
— У вас хорошая должность, перспектива, — продолжал Коста. — У вас двое детей, дочери, если я не ошибаюсь, и уже довольно взрослые. Вы состоявшийся индивид, который просто-напросто не имеет права менять ни себя, ни всё вокруг себя. Который не имеет права рисковать ни зарплатой, ни, прости господи, жизнью. Вы отдаёте себе отчёт в том, кто вы есть? В самом примитивном представлении. Не нужно приводить пример из мира животных, или из армейской иерархии. Вы простой обыватель в звании подполковника, врученном вам с одной лишь целью, почувствовать себя выше, чем вы есть на самом деле, дабы увидеть вас наиболее уязвлённым. Простите, в своё время я пел вам дифирамбы, пытаясь пробиться в вашу обывательскую душу. Я уверен, у меня это получилось. Вы профессионально исполнили поручение, даже не пытаясь добиться хотя бы одного приказа. Вы достойны восхищения, не скрою. А может, вам было просто неудобно, вы стеснялись. Знаете, порой чувство выполненного долга даёт повод расслабиться и, если не пофилософствовать в прямом смысле этого слова, то изобразить некий поток мысли. Именно, изобразить. Понимаете? Я, похоже, увлёкся. А вы зачем пришли? Я спросил у вас, жалко ли вам себя… Простите, я порой так перегибаю палку. Вы пришли ко мне с каким-то предложением? Хотите меня шантажировать? Или просто хотите плюнуть мне в лицо? Вы поняли, что я хочу сделать вас козлом отпущения, ещё когда давал вам подполковника. Не скрою, я поначалу смотрел на вашего босса, но тот уж сильно далёк от дел был. К тому же, вы знаете много лишнего. Давайте договоримся с вами о том, что лишнее вы позабудете. Хорошо? Но, понести наказание вам, тем не менее, придётся. Вам даже не интересно, какое он будет? Поверьте, до расстрела дело не дойдет. — Коста ухмыльнулся. — Думаю, мы вас сможем даже отпустить по амнистии. Но, простите, карьеры вам больше не видать. Да что вы всё молчите?