— На счёт этого не беспокойтесь. Человек исчезнет, а все эти нелепые вещи сгинут бесследно. Если, кончено, сам Шнайдер не проговорится. Но, думаю, если он и откроет рот, то всерьёз его никто не воспримет. Как вам план? Всё предельно просто. Вы запросто предлагаете Фридриху Шнайдеру пресечь авантюру его сына, тем самым помогая и ему и его сыну избежать неприятных последствий. За такую информацию премьер будет вам искренне благодарен. С Томасом много хлопот — мне сложно контролировать этого монстра. Когда он намерен выступить, не известно. Поговорите с Фридрихом как можно скорее. И ещё, об источнике этой информации. Советую как-нибудь перевести стрелки. Думаю, вам виднее, как это сделать. Вы понимаете, я пекусь и о себе и о вас. Если папе не будет так интересно, откуда у вас эта информация, то Томас не успокоится до тех пор, пока не выяснит, кто его сдал.
— А сдать его сможет… Жанна Роллан…
— Замечательно. — Гуннар еле заметно улыбнулся. — И у нас будет рычаг давления на её отца, предполагаемого директора департамента полиции. Мы увлеклись. Вернёмся к этому позже. Что скажете? — Гуннар тяжело вздохнул.
— Хорошо. Тут я вас понял. Жду не дождусь, когда мы вернемся к основной теме нашего разговора. И это Диего Санчес.
— Диего Санчес сейчас стоит на втором месте. Ничего непредсказуемого. Третье место у Филиппа Роллана. В чём-то Томас молодец. Возможно, благодаря его назойливости Жанна Роллан вернулась в театр.
— Вы отвлекаетесь уже по собственной воле, — заметил Коста.
— Так редко приходится беседовать по душам.
— Итак, я вас слушаю, — настойчиво произнес Коста.
— Имейте в виду, вы становитесь соучастником.
— Вы это говорите директору Министерства Городской Безопасности.
— Ни одна должность не сможет вынести всего. Постараюсь изложить всё как можно короче. Случилось это зимой. Вы в курсе, что Санчес в прошлом был геологом? Нет? Это было давно. У него остались старые связи исключительно товарищеского характера. У бывших комсомольцев это модно. И вот этой зимой отправилась некая группа геологов на далекий север. На очень далекий. Вы даже не представляете, насколько далекий. Лично я представить не могу. И пропали. То ли замерзли, то ли ещё что. Вернулись только двое. Один живой овощ, второй, хоть и мог ещё что-то говорить, был на полпути к такому же состоянию. Карта у них была, но совершенно бестолковая. Как по ней ни пытались после восстановить что-либо, ничего не вышло. Но важно то, что сказал еле живой геолог. Поведал он о том, что они там обнаружили. Кстати сказать, подобрал их вездеход. И подобрал он их на значительном расстоянии от места их исследования. Где это место, как я уже сказал, выяснить так и не удалось. Ясно только направление. Северо-запад.
— И это всё?
— Всё. Можно встать и идти, идти, идти на северо-запад, пока в полярный круг не упрешься. А теперь о вездеходе. Вездеход катался где-то среди жилых районов, расстояние от которых до места исследования геологов столько же, сколько отсюда до тех самых районов.
— Я уже понял, что всё это очень далеко. Но это всё, что я понял.
— Слушайте дальше. Как я обо всём этом узнал? Водитель вездехода был непростым водителем, он был членом Ордена. Он был единственным представителем Ордена на весь этот проклятый замороженный край. Он стал источником информации. Как эти геологи там очутились, остается загадкой! Там заблудиться просто невозможно. Там можно просто сдохнуть. Очутиться там и сдохнуть. Они бы замерзли раз триста. А двоим как-то удалось выжить. Если быть справедливым, то одному. И ему понадобился друг, которому бы он всё рассказал. С того самого момента, как его подобрал водитель, ему срочно нужно было позвонить другу, ему нужен был телефон. Телефон нашли. Геолог позвонил, сказал кому-то, что они нашли «это», и чтобы об этом срочно рассказали Санчесу. Водитель вездехода всё слышал, он ни на шаг не отходил от геолога. При чём тут Санчес? И наш ли это Санчес, было не ясно. Поначалу. В вещах геолога обнаружился буклет коммунистической партии. Тот геолог был идейным коммунистом. И можно было сделать предположение, что это был тот самый Санчес. И геолог хотел сдать «это» партии. А «это» было золотом.
— Что? — спросил Коста.
— Именно! Геолог долго не протянул. Он умер в том же селении, откуда звонил. А перед самой смертью рассказал водителю вездехода, который оставался с ним до конца, о золоте, и не просто о золоте, а о золотой жиле неимоверных размеров. Река золота! Сказка? Бред сумасшедшего? А кто знает?..
— Красиво. И что дальше? — Коста начал терять нить.
— Дальше? Санчес поверил в рассказ геолога и собрался снаряжать экспедицию той же зимой.
— Поверил?
— Да! Потому что это правда! Откуда он мог знать об этом?
— Слушаю.
— Возвращаемся к Руфату Бахрамову, Академику. Я же не просто так о нём вспомнил. Он умер сорок лет назад, оставив мемуары, о которых все знали, но которых никто не видел, их нигде нет, ни в одном архиве, ни в одном музее. Они есть только у последователей его коммунистической линии. И у кого они оказались?
— У Санчеса?
— Именно! Каким образом они к нему попали, не имеет значения.
— Так что с экспедицией? Снарядили?
— Нет.
Гуннар замолчал, переводя дыхания. Коста ждал.
— Я знаю, что это за золото. Вы часто вспоминаете о людях, живущих за пределом нашего круга, нашей, так сказать, цивилизации? Это на их территории. Я не знаю ни о ком, кто мог лицезреть это золото своими глазами. О нем ходят слухи, легенды. Ходят годами, десятилетиями, столетиями. Академик верил в эти легенды, и задался целью отыскать это золото. Это даже не нефть, не газ, это богатство в чистом виде. Его денежный эквивалент настолько велик, что с его помощью можно завладеть половиной всей нефти в Городе.
— Вы начинаете фантазировать.
— Возможно. Но ничто так не привлекало последние… Постойте, я похож на человека, который способен поверить в то, во что верить нельзя? Диего Санчес, коммунист, но практическая жилка в нем ещё какая! Давайте отойдем в сторону от практической составляющей. Согласны?
— Согласен. Мне не ясно одно. Ваше отношение ко всему, как вы узнали, как…
— Господин директор. Как геологи могли попасть зимой туда, куда попасть невозможно? Как они об этом узнали? Я вам отвечу сразу, чтобы вы после не удивляли меня вопросами. Они не знали. Как там оказался вездеход? Чёрт его знает. Как информация попала к Санчесу, именно к Санчесу? У меня нет ответов. Я знаю лишь одно! Где-то там, на территории туземцев…
— Где?
— Именно! Вы разве не поняли? Это территория туземцев. И это крайне усложняет задачу и совсем не объясняет, как там оказались геологи. И как нам теперь быть. Вижу в ваших глазах огонек недоверия. Предлагаю просто поверить мне на слово. Поверьте, золото есть, есть река золота.
— Что было дальше?
— Как что? Нужно было решать, как добраться до золота. Если ты собрался выгребать золото лопатами, будь готов к тому, что тебя самого этими лопатами и закопают. Плюс чужая территория, не входящая в юрисдикцию Города. Одни препоны. И никто не знает, что делать. Так я познакомился с Санчесом. И снова предлагаю оставить подробности. Да, познакомился. Я сразу выложил ему расклад по проблеме. Но, что делать дальше? Нужны связи и деньги. Нужные связи и свободные деньги, чистые деньги. А так я познакомился с Артуром Фридманом. Что нам нужно? Нам нужно попасть на территорию дикарей и начать копать. Как? Патент! Мы оформляем патент. Санчес — депутат, я не могу себя раскрывать. Заключаем сделку. Мы с Санчесом на правах вольных слушателей, а патент по сделке… Вы уже догадались?
— Фридман, Буковски. Все, от кого вы благополучно избавились.
Гуннар усмехнулся.
— В сделке двое Буковски. София Буковски — единственный оставшийся в живых владелец патента. Она должна его либо переписать, оформить дарственную… там несколько вариантов. А времени осталось мало. Юристы Тадеуша Буковски провернули всё через муниципалитет, земельный комитет, подключив комиссию в нужном составе. Признаюсь, я не юрист, но по-другому земли туземцев тебе в аренду не дадут.