— Ну?
— А когда мы уходим от реальности? Когда не можем с нею справиться. А почему мы не можем с нею справиться? Потому, что сил у нас не хватает. Или, вообще, нет. Мы недееспособны не потому, что вокруг все так плохо, а потому что мы недееспособны. У нас ни не хватает сил, у нас их просто-напросто нет. Мы слабы. Мы не в состоянии справиться с реальностью, потому что мы слабы. Мы не в состоянии справится с жизнью, потому что мы слабы. Мы не можем жить, потому что мы слабы. Мы уходим от реальности, потому что мы слабы. Мы не имеем права идти к свободе никакими путями. Мы не заслуживаем свободы, потому что мы слабы.
Купер затянулся, допил пиво, поставил бутылку на стол, повернулся к Максиму и, помолчав минуту, сказал:
— А не хлопнуть ли нам по такому случаю виски?
— Заметьте, не я это предложил. А у тебя есть бритва, а то я как бомж себя ощущаю?
— Посмотри в тумбочке. Должа быть. Я распорядился, чтоб тебе тут всё для жизни накидали.
— Ладно. Вообще, я в отеле живу. Мне бы…
— Да успеешь ещё. Ты гость, и плевать мне на то, что ты там какой-то гость. Сейчас ты мой гость. Давай собирайся.
Максим допил вторую бутылку пива, пока приводил, хотя, вернее будет сказать, пытался привести себя в порядок, и почувствовал бодрость в теле и желание утолить аппетит.
На этот раз вечер оказался более разнообразным. Максим с Купером не стали загоняться с употреблением алкоголя и размеренно потягивали виски, плотно закусывая и мерно беседуя о высоких материях. Через какое-то время они обратили внимание на то, что музыка, играющая здесь круглые сутки, не прерываясь, вдруг затихла, и на фоне общего оживления раздался свист настраиваемого микрофона, заглушаемого громом подключаемых музыкальных инструментов и аппаратуры.
— Начинается, — улыбаясь, сказал Джон.
— А что такое? — поинтересовался Максим.
— Волк караоке решил устроить.
— Кто?
— Волк, это кличка ударника нашего, забыл уже? Сейчас, все кто хочет, может на сцену выходить и петь, что ему вздумается, а наши ему подыгрывать будут. Не хочешь?
— Да что-то не тянет, — устало ответил Максим.
— Ты, кстати, какую музыку предпочитаешь? Или у вас все совсем по-другому?
— Ух. У нас. Я что-то уже стал забывать, что я у вас, а не у нас. Да всё то же самое. Я вот уже неделю здесь и пришел к выводу, что…. Нет, к выводам я ещёе ни к каким не приходил, но различий я не вижу. Это факт. А музыка. Да вот эта самая. Рок. Да и ролл. Ха! Мне, вообще, порой казалось, что я слышу тут наши группы. Настолько всё похоже. Нет, Джон, в хорошем смысле.
— Понятно. Значит, ты свой в доску. За единство! — Купер поднял бокал.
— Всё это рок-н-ролл! — отчеканил Максим, чокаясь с Джоном.
— Кстати, Макс, а ты ведь, толком, не слышал моих песен. Да, вообще, не слышал. Я же не пел, мы их не крутим в клубе. Только играем. Так, ты должен сейчас же ознакомиться. Пойдем в гримерку.
— О, у вас гримерка есть?
— А как же, все как у солидных артистов. — Джон рассмеялся. — Пойдем.
— А как же караоке?
— Да ладно тебе! Это теперь надолго, успеешь ещё. Идём.
Они встали из-за стола, прихватив с собой бутылку с бокалами, и отправились за сцену.
— Да, — протянул Максим, осматривая помещение, в которое его привел Джон, — самая настоящая гримерка рокеров!
— А чем характеризуется гримерка рокеров? — спросил Купер, разгребая мусор, которым был завален стол, стоящий посредине комнаты, и поставил на освободившееся место бутылку с бокалами.
— Этого нельзя объяснить, это можно лишь понимать!
— Пусть так. В общем, бардак, ты об этом?
— Да нет…
— Ладно, ладно. А что ты хотел? Работы невпроворот, убираться некогда, уборщицу мы сюда не пускаем, сам понимаешь, тут хрен разберешь, что мусор, а что нет. Так, давай быстренько за работу. — Джон разлил виски и выудил из кучи на столе диск. — Вот, последний альбом. Третий.
Он вставил диск в проигрыватель и нажал «Пуск»:
— За искусство!
— И жертвы, которые приходится ради него приносить! — заметил Максим, кивая на бутылку виски.
— Кстати, не будем, все-таки, налегать, хочу дунуть ещё. Кстати, где это тут у нас? — Купер порылся в карманах и вытащил пакетик. — Замечательный урожай. Небезопасно тут пыхать, конечно. Легавые пасут, я говорил. Но, какой рок-н-ролл без этого? Верно?
— Джон! — В гримерку вбежал парень.
— Твою мать, Рыжий! Ты меня чуть до инфаркта не довел, — возмутился Купер, пряча пакетик в карман.
— А ты чего это? Ещё не задул, а уже на измене? Ха-ха.
— Да пошел ты! Чего хотел?
— Я по тому вопросу… Самому. Ну…
— Да не стесняйся ты, Рыжий, все свои. — Джон кивнул в сторону Максима.
— Короче, прямо сейчас нужно ехать…
— Нет, ну какого… — начал было Джон.
— Да там делов на полчаса. Давай сгоняем. Ничего не случится за это время.
— Ладно, давай. — Купер задумался. — Извини, Макс, я тебя оставлю тут ненадолго.
— Да не вопрос, — сказал Максим, уже вслушиваясь в музыку.
— Лады, — Купер быстро вышел из комнаты вместе с Рыжим.
Максим погрузился в прослушивание музыки рок-группы «Аллергия». Свобода, любовь, солнце, смерть, огонь. Ночь, вечность, звезды, кровь, весна, тюрьма, война. Уйдем, умрем, убей, умри, живи, кричи, не спи, спи. Вставай, летай, рассвет, закат, иди вперед. Уроды, скоты, козлы, дураки, предатели, дерьмо, вино. И так далее. Максим уже давно вышел из того возраста, когда подобные песни способны были произвести эффект постоянно взрывающейся бомбы и как-то подействовать на сознание, позицию, действия, манеру вести себя. Давно! Несмотря на это, интерес к подобной музыке, року, и всем его детям, у него сохранился, и он с удовольствием слушал этих, в меру наивных, в меру жестких, глашатаев протеста.
— А где Сом? — Услышал он за спиной голос.
Он обернулся и увидел невысокую хрупкую девушку с короткой прической, с волосами неестественного иссиня-черного цвета. Её неумеренно накрашенные глаза и губы, черная одежда и вызывающий взгляд, позволили подумать о ней, как о ярой поклоннице группы «Аллергия».
— Где кто? — переспросил Максим.
— Сом, — повторила девушка и, пройдя через всю комнату, бесцеремонно уселась в кресло, закинув ногу на ногу.
— Наверное, уплыл, — ответил Максим, делая глоток.
— О, виски! Давай! — воскликнула девушка и тут же, подскочив к столу, схватила бутылку и сделала глоток прямо из горлышка. — А ты кто?
— Ну, во всяком случае, я не Сом. — Максим растерялся.
— А кто тогда?
— Чудо-юдо-рыба-кит, — нашелся он.
— Жаль, — разочарованно пролепетала девушка. — Я хотела покурить.
— Да кури, пожалуйста. — Максим достал пачку сигарет и предложил их.
— Ха-ха. Не тормози. Я хотела покурить реально.
— Извини, чего нет, того нет.
— Да есть все, — равнодушно произнесла незнакомка, — с кем бы вот? Ты не хочешь?
— Хо-хо. Давай.
Незнакомка, достала из маленькой сумочки косметичку и извлекла из неё папиросу.
— По старинке? — спросил Максим.
— Давай огня, чудо, — не обратив внимания на его слова, потребовала девушка.
Максим достал зажигалку, дал прикурить. Незнакомка глубоко затянулась и задержала дыхание, передав папиросу Максиму. Он принял косяк и повторил её действия. Буквально через минуту у него подкосились ноги, и закружилась голова. Он поспешил сесть на стул.
— Ни фига себе! — воскликнул он.
— Хорош, да? — с удовольствием спросила незнакомка. — А держит как!
Она взяла папиросу у Максима и ещё раз затянулась. Максим, немного подождав, последовал за ней, выпуская в потолок клубы ароматного дыма. Ему стало так хорошо, что он готов был плакать от счастья. «Качественные у них тут товары, — думал он. — И как быстро». Он заметил, что девушка, видимо также, ощутив прилив счастья, не отрываясь, смотрит на него и улыбается.
— Продолжим попозже, — сказала она и затушила тлеющую папиросу.
Прошло минут двадцать, как показалось Максиму, эйфории.