— Вам нравится Синтия?
— У нас общий враг.
— А где он?
— Кто?
— Общий враг.
— У себя в офисе. Потом, если он окажется в настроении, то вернётся сюда, посмотрит на меня с презрением, и начнётся ещё один прелестный вечерок.
Когда она говорила, дверь открылась и на пороге оказался, глядя на нас с нескрываемым презрением, сам хозяин. Для своих лет он выглядел неплохо. Он был в форме. У него был квадратный подбородок, жёсткий взгляд и, если бы он красил свои седые волосы, то стал бы очень похож на Рональда Рейгана. У него были бледно-голубые глаза, каковые он вперил в меня, пытаясь понять, кто я такой и что здесь делаю. Я назвал своё имя, которое, как обычно, не произвело никакого впечатления, и сообщил, что работаю в страховой компании, которая ведёт его дела.
— В таком случае вам надо иметь дело со мной, а не с моей женой, — ровным голосом сообщил он.
— Последний из джентльменов, — обронила Алиса. — Ну что ж, идите, старина, и заходите, когда мы потеряем бриллиантовое кольцо или нефтяную скважину.
— Достаточно, Алиса, — перебил её муж.
Она замолчала. Лёд в его голосе был сигналом, который она сочла за благо принять к сведению. Я понял, что в трезвом состоянии она сильно его побаивалась.
Мы оказались в его кабинете, все стены которого от пола до потолка были уставлены книгами в кожаных переплётах, которые, судя по всему, никто не читал. В полках было сделано два отверстия для портретной галереи предков. Брендон жестом предложил мне садиться. Затем осчастливил меня следующей репликой:
— В компании мне сказали, что выделили для этого дела лучшего сотрудника. Вы не производите такого впечатления. Как, вы сказали, вас зовут?
— Харви Крим, — сладким голосом подсказал я.
— Ну, и что же вы собираетесь делать?
— В каком смысле?
— Как собираетесь искать мою дочь?
— Мне сказали, что вы уверены насчёт похищения. Почему?
— Её нет с понедельника. Сейчас четверг.
— Почему вы думаете, что её похитили? Она не могла просто уйти из дома?
— Она уже однажды пыталась так поступить. Тогда я ей сказал: если подобное случится ещё раз, и я в течение двадцати четырёх часов не получу сведений о её местопребывании, я оставлю её без гроша.
— Ясно. Она дочь вашей бывшей жены?
— Да, но это не имеет никакого значения.
— Но если имел место киднэппинг, тогда должно было появиться письмо с требованием денег — как это обычно бывает в таких случаях.
— Они выжидают.
— Но…
— Чёрт побери, Крим. Вам говорят, её похитили. Вы понимаете, что означает для меня необходимость выплатить три-четыре миллиона наличными?
— Но вы же застрахованы.
— Не валяйте дурака, Крим. Это будет слишком крупная операция…
— Если её похитили…
В таком духе мы и толковали. Он был убеждён, что её умыкнули и потребуют выкуп — от пяти до десяти миллионов долларов. Он вбил это себе в голову, и его невозможно было переубедить. Мне, правда, удалось добиться от него кое-каких фактов насчёт дочери, но с темы киднэппинга сбить его оказалось нельзя.
Наконец я сказал:
— Мистер Брендон, предположим, что вашу дочь и правда похитили. Предположим, за неё потребуют выкуп в пять миллионов долларов. Вы готовы платить?
Он помолчал и сказал:
— Смедли просил показать вам фотографии, — и с этими словами взял со стола тоненькую пачку фотографий и протянул мне. Одна из них была цветной. На ней была изображена девушка с рыжими волосами. Похоже, цвет волос она унаследовала от матери. Это была высокая, длинноногая, худощавая девица, и если она не поражала неземной красотой, то было видно, что у неё есть характер.
— Ну, так вы бы заплатили такой выкуп? — повторил я.
— Сколько вы зарабатываете в неделю, мистер Крим? — в свою очередь спросил он, и в его интонациях почувствовалось презрение.
— Чистыми выходит двести шестьдесят.
— В таком случае вы не имеете никакого отношения к суммам вроде пяти миллионов. Для вас это пустой звук. Для меня — реальность.
— Но вы не ответили на мой вопрос.
— На рынке, мистер Крим, за вас не дадут пять миллионов. За эти деньги можно приобрести сотню специалистов получше, чем вы. Почему нельзя сказать то же самое о моей дочери?
— В самом деле, почему? — я не мог сдержать улыбки. — Но в то же самое время это было бы дурной рекламой, верно?
— Верно. Но прежде чем вы ещё раз позволите себе такую улыбочку, мистер Крим, я бы хотел вам напомнить, что, во-первых, я обладаю всеми связями, какие только можно купить за деньги, а, во-вторых, я физически крепче вас и могу без особого труда разломить вас на две части.